— Последний рулон. Всё, Паш, принимай работу! — Марина устало прислонилась лбом к прохладной стене.
Пальцы ныли, на виске застыло пятнышко клея, а спина казалась чугунной. Последние три месяца она жила в режиме стройки: днем — отчеты в бухгалтерии, вечером и по выходным — шпаклевка, грунтовка и бесконечные рулоны флизелина. Но теперь гостиная сияла нежным жемчужным цветом, именно так, как они мечтали.
Павел зашел в комнату, медленно обвел взглядом безупречные стыки и чистые плинтусы. Он не улыбнулся. Не обнял её, как она ожидала.
— Молодец, — сухо бросил он. — Аккуратно получилось. А теперь слушай внимательно. Забирай свои вещи и уходи. Нам пора расстаться.
Марина не сразу поняла смысл слов. Ушам своим не верила. Она стояла с грязным валиком в руках, в старой растянутой футболке, и смотрела на человека, с которым планировала прожить жизнь.
— Что ты сказал? Паш, это шутка такая? Из-за усталости?
— Это не шутка. Я давно это планировал, просто ждал, когда квартира примет жилой вид. Жить в пыли мне не хотелось, а ты так старалась… В общем, вещи я уже собрал в прихожей. Ключи положи на тумбочку.
— Но я же… я же сюда всю душу вложила! Все деньги с квартальной премии ушли на этот ламинат и кухню! — голос Марины сорвался на крик. — Я здесь работала наравне с мастерами, чтобы мы сэкономили!
— Мариночка, ну не будь ребенком, — Павел снисходительно усмехнулся. — Квартира моя, куплена до брака. Ты здесь просто жила. Считай, что твои вложения — это плата за аренду. Всё, мне пора, у меня встреча.
Он вышел, оставив её посреди свежевыкрашенной комнаты. Внутри всё закипало от такой запредельной, ледяной подлости.
Марина всегда была «девочкой-отличницей». Она верила, что если вкладываться в отношения на сто процентов, то и отдача будет такой же. Когда они с Пашей решили съехаться в его «убитую» однушку, доставшуюся от бабушки, она первая предложила: «Давай сделаем ремонт сами! Сэкономим на бригаде, зато всё будет по-нашему».
Павел тогда восторженно согласился. Он мастерски разыгрывал роль вдохновителя: «Маришка, у тебя такой вкус!», «Ты так ловко справляешься с шпателем, прямо загляденье!». Она таскала мешки с сухими смесями, оттирала вековые слои краски, дышала строительной пылью.
Все свои подработки, все заначки на «черный день» она спускала в строительных гипермаркетах. Ей и в голову не приходило просить чеки или оформлять какие-то договоры. Это же «семейное гнездышко». Юридические тонкости казались ей чем-то постыдным, признаком недоверия. Она не имела в этой квартире даже прописки, но чувствовала себя полноправной хозяйкой каждого сантиметра пола, который она лично отциклевала.
Оказалось, Павел всё это время просто ждал финиша. Ему нужен был бесплатный прораб, маляр-штукатур и инвестор в одном флаконе.
Первую неделю в тесной комнате общежития, куда она переехала к подруге, Марина только плакала. Обида жгла изнутри так, что было больно дышать. Она чувствовала себя использованной вещью, которую выкинули, как только она отработала свой ресурс.
— Хватит сырость разводить, — отрезала Катя, её подруга. — Ты посмотри на себя. Ты три месяца пахала на этого альфонса. Ты знаешь, сколько сейчас стоят услуги профессионального маляра? А плиточника?
— Какая разница, Кать? — всхлипнула Марина. — У меня нет ни бумажек, ни договоров. Он прав — квартира его.
— Квартира его, а труд — твой. И материалы куплены на твои деньги. У тебя же в приложении банка все выписки остались? «Леруа», «Петрович», мебельные центры…
Катя свела Марину со своим знакомым юристом, Олегом. Тот внимательно выслушал историю, просмотрел фотографии процесса ремонта, которые Марина так радостно постила в соцсетях, и выписки по карте.
— Классика жанра, — задумчиво произнес Олег. — Необоснованное обогащение. Он получил улучшение своего имущества за ваш счет, не имея на то законных оснований после прекращения фактических брачных отношений. Плюс, мы посчитаем трудозатраты.
Марина составила подробный список. Каждый квадратный метр обоев, каждый выровненный угол. Олег подготовил официальную претензию.
Через две недели в квартире Павла раздался звонок. Он открыл дверь, ожидая увидеть курьера с новой кроватью, но на пороге стояла Марина с юристом.
— Что вам еще нужно? — буркнул Павел, пытаясь закрыть дверь. — Я же сказал, всё кончено.
— Погоди, Паша, — Марина спокойно выставила ногу, не давая закрыть дверь. — Мы пришли по делу. Вот счет за услуги маляра-штукатура, дизайнера и прораба. Плюс чеки на стройматериалы, купленные мной. Итоговая сумма тебя удивит.
Павел пробежал глазами документ. Его лицо из бледного стало пунцовым.
— Вы с ума сошли? Какие услуги? Ты это делала по собственному желанию! Мы были семьей!
— Семьей? — Марина горько усмехнулась. — Семья не выставляет на улицу с вещами в день окончания ремонта. Если это была «аренда», как ты сказал, то я требую возврата переплаты за избыточный ремонт. Либо ты выплачиваешь эту сумму добровольно, либо мы идем в суд. У Олега отличная практика по таким делам. Фото «до» и «после» у нас есть, свидетели-соседи, видевшие, как я таскала мешки, тоже найдутся.
Павел попытался было сорваться на крик, угрожать, но холодный взгляд юриста остудил его пыл. Он понял, что огласка этой истории и судебные издержки обойдутся ему гораздо дороже.
Деньги Марина получила через месяц. Сумма была внушительной — её хватило на первый взнос за собственную студию. Пусть небольшую, пусть в ипотеку, но зато её собственную, где каждый сантиметр обоев будет принадлежать только ей.
Стоя на балконе своей новой квартиры, Марина смотрела на закат. Она больше не была «удобной». Она извлекла жесткий, но важный урок: гнездышко нужно вить там, где у тебя есть фундамент, а не на чужих квадратных метрах, обещающих «каменную стену».
