Дверь в предбанник набухла от влаги и поддалась не сразу, пришлось навалиться плечом.
В лицо ударила густая волна жара, перемешанная с ароматом распаренных березовых веников и чьим-то сладким, дешевым дезодорантом. Я переступила порог, крепче перехватывая охапку поленьев, чтобы просто подбросить дров в топку, выходящую в комнату отдыха.
Из-за тонкой вагонки парной донеслось мерзкое, тонкое хихиканье, похожее на мышиный писк.
— Олежа, ну прекрати, мне же щекотно! — взвизгнул женский голос, от которого меня передернуло.
Поленья с грохотом посыпались из моих рук на деревянный настил, но за шумом льющейся воды и собственным гоготом они ничего не услышали. Ошибиться было невозможно, этот голос я узнавала из тысячи, даже если он был искажен жеманством.
Это была Лера, законная жена моего единственного сына. А «Олежа» — это мой муж, Олег, отец ее супруга, с которым мы прожили четверть века.
Реальность вокруг не просто пошла трещинами, она осыпалась мне на голову тяжелой штукатуркой.
Первым порывом было ворваться внутрь, схватить ковш с кипятком и устроить скандал такой силы, чтобы стекла вылетели во всем поселке. Но ноги словно приросли к липкому от сырости полу, а сердце забилось где-то в горле.
Взгляд упал на широкую лавку, где рядом с небрежно брошенными полотенцами лежали два смартфона. Один в потертом черном чехле принадлежал Олегу, второй, в розовых блестках — Лере.
Экраны светились в полумраке предбанника, видимо, они не успели заблокироваться после просмотра какого-то видео. На дисплее невестки была открыта камера, галерея и последний сделанный снимок.
Я подошла ближе, стараясь ступать по половицам так, чтобы они не скрипнули.
На фото, сделанном минуту назад, они корчили рожи на фоне нашей кирпичной печи. Мой муж выпятил губу и нацепил банную шапку сына с надписью «Царь», а Лера прижималась к его мокрому плечу и показывала язык.
Внизу висела подпись, которую она набила, но, видимо, в спешке забыла отправить подружке: «Старик еще ого-го!»
Вместо боли я ощутила холодную, брезгливую ясность, будто наступила в грязную лужу в чистых носках.
Внутри что-то переключилось, истерика уступила место ледяному, расчетливому спокойствию профессионала. Я аккуратно положила оставшееся полено на пол и взяла телефон Леры.
Пароля не было, она всегда любила повторять за семейным столом: «Мне скрывать нечего, я перед вами чиста». Я быстро зашла в зеленый мессенджер и нашла наш общий чат «Любимая Семья».
Там мы обычно поздравляли друг друга с церковными праздниками, скидывали открытки и обсуждали здоровье бабушки Гали. В чате состояло двенадцать человек: я, Олег, наш сын Никита, сама Лера, ее родители, моя сестра из Саратова и даже тетя Света.
Я выбрала то самое фото и нажала кнопку «Отправить». Секунду смотрела, как крутится колесико загрузки, пока не появились две синие галочки.
Подумала мгновение и добавила подпись прямо с ее телефона:
«Зашла в баню подкинуть дров, а там муж с невесткой сына. Я тихонько забрала их телефоны и отправила их «селфи» в общий чат «Семья». Всем хорошего вечера».
Следом я взяла телефон мужа — у него тоже не стояло защиты, ведь он у меня был «примерным семьянином». В тот же чат я отправила стикер с толстым рыжим котом, который показывает большой палец и подмигивает.
Положила гаджеты обратно на лавку ровно так, как они лежали, и бесшумно вышла из бани. Тяжелый кованый крючок снаружи встал в петлю с тихим металлическим лязгом.
На улице вечерело, комары звенели над ухом, но даже их писк казался мне сейчас симфонией по сравнению с тем, что творилось внутри.
Я дошла до крыльца, опустилась в плетеное кресло и достала свой мобильный. Представление начиналось, и я занимала место в первом ряду.
Первой отреагировала тетя Света: «Это что, монтаж такой? Олежа, ты чего красный как рак?»
Следом проснулась сватья, мать Леры, живущая на соседней улице: «Доченька, это шутка? У вас там праздник? А где Никита?»
Никита молчал, он был в командировке в другом часовом поясе, но я знала, что уведомления у него включены всегда. Зато в бане началось активное движение.
Сначала стих шум воды, потом раздался глухой удар, словно кто-то поскользнулся на мокром полу.
— Где трубка?! — рявкнул голос Олега, слышимость через деревянную дверь была отличной.
— Да там она, на лавке! — визгливо отозвалась Лера. — Ты чего дергаешься, медведь?
— Там уведомления пиликают без остановки! Кто пишет в такое время?
Повисла короткая пауза, а затем из бани раздался звук, будто там одновременно уронили таз и кого-то начали душить.
— Твою дивизию… — голос Олега просел до шепота.
— Что? Что там?! — Лера сорвалась на фальцет. — Ой… Мама пишет… Никита… Ты что, отправил это?!
— Я?! Нет! Это ты отправила! У меня руки мокрые были, ты последняя телефон держала!
В чате «Любимая Семья» происходил настоящий взрыв.
Сват писал огромными буквами: «ОЛЕГ, Я ТЕБЕ НОГИ ВЫДЕРНУ. ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, СКОТИНА СТАРАЯ? ЕДУ!»
Моя сестра из Саратова, женщина простая и прямая, прислала голосовое сообщение на пять минут. Я не стала слушать, но была уверена, что там подробный пересказ биографии Олега, начиная с ясельной группы.
Наконец, в сети появился Никита.
«Мам, ты дома?» — пришло короткое сообщение мне в личку.
«Дома. Сижу на веранде, дышу воздухом», — ответила я.
«Я вылетаю первым рейсом. Не открывай им».
«И не собиралась».
В дверь бани начали долбиться изнутри, сначала кулаками, потом, кажется, плечом.
— Наташа! Наташ, открой! Это ошибка! Нас взломали хакеры! — орал Олег жалким, дрожащим голосом. — Это нейросеть! Сейчас такие технологии, Наташа, ты не разбираешься!
— Наталия Борисовна! — выла Лера. — Вы всё не так поняли! Мы просто дурачились! У меня купальник есть, просто на фото не видно!
Я сидела, смотрела на закат и чувствовала, как с плеч сваливается огромная гранитная плита.
Вся эта его вечная «занятость» по выходным, все эти ее ужимки и странные взгляды за ужином. Его придирки, что суп недосолен, а я выгляжу «несовременно».
Оказывается, ларчик открывался просто, и ключ от него лежал в предбаннике. Телефон Олега звонил не переставая, видимо, сват решил не ограничиваться текстовыми угрозами.
Я зашла в дом и достала из шкафа большой черный чемодан, с которым мы летали в Турцию пять лет назад.
Открыла гардеробную Олега. Полетело всё: любимые рубашки, которые я наглаживала часами, костюмы, разбросанные носки, рыболовные снасти.
Я не складывала аккуратно, я трамбовала вещи ногами. Сверху бросила его зубную щетку и стоптанные тапочки.
Потом взяла большой пакет для строительного мусора. Сгребла туда косметику Леры, которой была заставлена вся моя ванная, ее фен и халат.
Выставила все это богатство на крыльцо. Стук в дверь бани превратился в истеричный грохот.
— Наташа! У меня сердце! Мне плохо! — завел Олег свою любимую пластинку.
Раньше я бы уже бежала с тонометром и каплями, спотыкаясь на ходу. А сейчас я спокойно налила себе стакан ледяной воды из скважины.
Подошла к двери бани, но крючок снимать не стала, просто встала рядом.
— Олег, — произнесла я громко и четко.
За дверью мгновенно затихли.
— Наташенька, солнышко, открой, давай поговорим спокойно, — задышал он в щель.
— Говорить ты будешь с Никитой. И со сватом. Он, кстати, уже подъезжает, судя по звуку мотора.
— Наташа, не дури! Тут жарко! Мы сваримся!
— Печку я не топила сильно, дров не подбросила, — ответила я. — Остынет. Посидите, подумайте над своим поведением, это полезно.
Я вернулась на веранду как раз в тот момент, когда к воротам с визгом тормозов подлетела машина свата. Он вылетел из салона, красный от ярости, с какой-то железной палкой в руках, а следом бежала сватья, голося на всю улицу.
Я молча указала им рукой на баню.
— Ключ там не нужен, — сказала я. — Просто крючок скиньте.
Сват рванул к двери. Я взяла свой телефон и нажала кнопку «Выйти из группы» в чате «Любимая Семья».
Затем заблокировала номер Олега и Леры. Чемодан и мусорный пакет сиротливо стояли на крыльце, ожидая своих владельцев.
Я окинула взглядом свой участок: гортензии цвели пышно, кусты были подстрижены ровно, дом стоял крепко.
Это был мой дом. Мои гортензии. И теперь, наконец-то, это будет моя жизнь.
Сват уже орал где-то у бани, слышались сбивчивые оправдания Олега и визг Леры. Это напоминало дешевый сериал, только актеры переигрывали.
Я зашла на кухню и включила радио, где играл спокойный джаз. Достала из холодильника бутылку вина, которую берегла для особого случая, и налила бокал.
Впервые за много лет я поняла, что ужин мне готовить не для кого, и это было прекрасное чувство.
Никакой драмы, никаких слез в подушку и заламывания рук. Просто из дома вынесли мусор — немного шумно, но зато сразу весь и навсегда.
Я сделала глоток, вино оказалось терпким, но с приятным послевкусием. В дверь постучали — это пришел сосед, дядя Миша.
— Наташ, там у тебя светопреставление какое-то, такой гвалт стоит, что собаки во всей деревне лают. Помощь нужна?
— Нет, дядя Миш, — улыбнулась я искренне. — У меня генеральная уборка. Паразитов вывожу.
— А-а-а, ну дело хозяйское, нужное, — кивнул он понимающе. — А дрова колоть будешь?
— Буду, — ответила я твердо. — Завтра. А сегодня у меня заслуженный выходной.
Я закрыла дверь и повернула замок на два оборота.
В телефоне блямкнуло сообщение от Никиты: «Мам, прости. Я тебя люблю. Я все решу сам. Ты только не нервничай».
«Я спокойна, сынок. Я абсолютно спокойна».
И в этом не было ни капли лжи.
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет очень приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Все мои истории являются вымыслом.
