Выключить телевизор через пять минут — это не каприз, а самозащита. Пока страна прощалась с Сергеем Соседовым, студия Андрея Малахова уже «раскрывала тайны» его смерти, тащила в кадр дальних родственников и крутила кадры с незнакомкой в вуали. И это — лишь верхушка айсберга под названием «конвейер по переработке чужой боли».
Эфир, который лучше было не включать
1 октября Андрей Малахов посвятил выпуск «Тайна смерти Сергея Соседова» памяти критика. В студии показали последнее интервью Соседова из его квартиры, а затем перешли к «главному вопросу»: кто та незнакомка в чёрной вуали, которую камеры засняли на могиле уже после похорон?
Девушку с ребёнком на руках заметили многие. Малахова, разумеется, это «заинтересовало». В эфире он предположил: а вдруг у Соседова была тайная семья? Ведь за несколько лет до смерти критик купил квартиру в Хорошевском районе и планировал съехать от мамы — «возможно, дело в этой девушке?»
Певица Азиза, близкая подруга Соседова, попыталась отрезвить студию: «У него не было своих детей. Но многие хотели, чтобы он крестил их детей». Однако машина уже завертелась. Дальние родственники, «эксперты», домыслы — всё ради того, чтобы из смерти человека, который просто ехал на конкурс, сделать сенсацию.
Не первый и не последний: конвейер «Прямого эфира»
История с Соседовым — не сбой системы, а её норма. Вот лишь несколько примеров, которые вспоминаются мгновенно:
Спартак Мишулин. С конца 2017 года дети легендарного артиста «грызлись на глазах всей страны». Актёр Тимур Еремеев объявил себя сыном Мишулина, ДНК-тест это подтвердил, а студия неделями смаковала подробности. В прессе всерьёз обсуждалась возможная эксгумация тела.
Армен Джигарханян. Пока пожилой и больной актёр пытался жить, в «Прямом эфире» разворачивались «расследования» о его бывшей жене, тайных покровителях и скрытых камерах в кабинете. Джигарханян, по данным СМИ, до самой смерти был обижен на Малахова за то, как выставляли его личную жизнь.
Юлия Началова. Певицу ещё не похоронили, а Малахов уже выпустил «сенсационную» передачу-расследование о её смерти. Зрители тогда назвали это «пиаром на крови» и «плясками на костях» — цитаты из соцсетей до сих пор легко гуглятся.
Лидия Федосеева-Шукшина и Бари Алибасов. Из их семейных конфликтов и проблем со здоровьем пожилых людей студия лепила бесконечное шоу. После одного из эфиров Федосеевой-Шукшиной вызывали скорую.
Алексей Баталов. Вдова артиста Гитана Леонтенко пришла к Малахову рассказать, как их с дочерью, страдающей ДЦП, обманули и лишили наследства. История действительно страшная — но для студии она стала очередным «эксклюзивом» с рейтингами.
Почему это работает — и почему мы это смотрим
Механика проста: смерть, скандал или болезнь знаменитости — это гарантированный трафик. Чем громче заголовок, чем больше «тайны» и «неудобных вопросов», тем выше цифры. А цифры — это реклама.
Что происходит с героями: их боль превращается в контент. Их личные тайны — в «сенсации». Их смерть — в повод собрать студию и запустить в эфир людей, которые «что-то слышали» или «давно хотели сказать».
Что происходит со зрителями: мы возмущаемся, негодуем, пишем комментарии — и тем самым кормим систему. Каждый гневный отклик — это плюс к охватам. Каждое «фу, какой позор» — это строчка в отчёте для рекламодателей.
Вопрос не к Малахову, а к нам
Можно сколько угодно ругать конкретного ведущего — но он делает то, что приносит прибыль. Пока аудитория будет включать эти эфиры, пока будет обсуждать «незнакомку в вуали» и «тайную квартиру», конвейер не остановится.
Сергей Соседов был ярким критиком, профессионалом, человеком с непростой судьбой. Он заслуживал вечера памяти — с уважением, с воспоминаниями коллег, с тишиной. А получил очередной выпуск «Тайн», где его смерть разобрали по косточкам ради рейтинга.
А вы что думаете? Это уже перебор — или телевидение имеет право на любые методы, пока есть спрос? И если мы сами продолжаем это смотреть — не мы ли и есть та самая машина, которая крутит этот конвейер? Делитесь мнением в комментариях.
