Наталья Гундарева была человеком, который привык получать всё, что хотел. Не из каприза — из права. Корону «хозяйки Театра Маяковского» ей никто не вручал, она сама наделила себя этой властью, и труппа смирилась.
Но в 1986 году в её королевстве случился мятеж. Её преданный «оруженосец» Александр Фатюшин взял и женился на молодой студентке — той самой, с которой Гундарева вытирала пол сценой. За это актриса возненавидела Елену Мольченко настолько, что даже смерть не помогла им помириться.
На похоронах Фатюшина в 2003 году вдову и любовницу (а кто из них кто — до сих пор предмет сплетен) развели по углам зала. Гундарева стояла с одной стороны гроба, Мольченко — с другой. Не смотрели друг на друга. Не подошли. Не выразили соболезнований. Вдова Фатюшина молчала, хотя внутри всё клокотало.
Она прекрасно знала, что её мужа хоронит женщина, которая двадцать лет назад произнесла на их свадьбе проклятие. В театре шептались: «Шуша» успел до смерти всё рассказать своей «ангелице» Елене. А Гундарева поклялась: на её территорию больше никто не ступят ноги чужой актрисы.
Что это было — ревность, собственничество, желание контролировать чужую судьбу? Попробуем разобраться, как 56-летняя прима так и не смогла пережить потерю друга, коллеги и, возможно, мужчины, которого она считала своей пожизненной собственностью.
Глава первая. Чернильница на Красной Пресне
Наталья Гундарева родилась в 1948 году не в каком-нибудь там театральном закулисье, а в простой московской коммуналке на Красной Пресне. Мать — инженер, отец — тоже инженер. До щемящей тоски обычная советская история: очередная стеклянная банка в коридоре, мышиные шорохи по ночам, и ты учишься считать себя счастливой уже от того, что тебе досталась кровать у окна, а не у двери.
Она мечтала о сцене, но из-за финансовой скромности семьи даже не думала об этом всерьёз. Спектакли — это для избранных, а ей, чертёжнице на заводе, суждена серая, ровная линия жизни. Знакомый, увидев её в очереди за молоком, махнул рукой: «В Щукинское пойди, Наташа». Она пошла — и прошла конкурс 250 человек на место. В училище её педагогом стал Юрий Катин-Ярцев, который сразу разглядел в субтильной девочке с ожерельем из веснушек недюжинную волю и звериную хватку.
В 1971 году Гундарева пришла в Театр имени Маяковского. Первые три года она отыграла в массовке, выходила с копьём или стояла в тени, пока настоящие звёзды собирали овации. Но она запоминала текст каждой роли, даже если у неё было всего две реплики. Коллеги позже вспоминали: за кулисами она всегда знала слова всех персонажей. А когда в спектакле «Банкрот» заболела Татьяна Доронина, срочная замена потребовалась мгновенно. Гундарева, которая за три дня разучила роль Липочки, вышла на сцену и сыграла так, что поклонники Дорониной аплодировали стоя.
После этого инцидента примодонна и дебютантка разругались в пух и прах. Доронина ушла. Гундарева осталась. И с тех пор в театре установился железный порядок: хозяйка здесь — одна.
Глава вторая. Рыцарь, который пришёл из тьмы
В 1973 году в труппу пришёл внешне обычный, но пронзительно красивый актёр — Александр Фатюшин.
Ему было 24 года, за плечами — детство в Рязанской глуши, где отец работал таксистом. Фатюшин не был похож на того структурированного, собранного артиста, которого ждали в театре. Он был широты необъятной, порывистый, с глазами мальчишки, который внезапно стал мужчиной.
В 1974 году их с Гундаревой свели на съёмках фильма Андрея Смирнова «Осень». Они играли мужа и жену. К тому моменту Гундарева уже вышла замуж за режиссёра Леонида Хейфеца, человека, который оставил ради неё семью и детей. А Фатюшин уже несколько лет был в тайных отношениях с замужней актрисой Ириной Калиновской.
Казалось, у каждого своя жизнь. Но как только камера выключалась, они не могли друг без друга. Гундарева с первого дня назвала Фатюшина «Шушей» — соединив имена Шурик и Саша. Опекала его как старшая сестра, как мать, как повелительница, которой позволено всё. Во время гастролей она заставляла его вовремя ложиться спать, завязывала шарф на шее перед выходом на мороз, проверяла, поел ли он. Фатюшин не сопротивлялся.
— Да он же её «ручной», — шептались за кулисами. — Она его подкаблучником сделала.
Но никто не смел сказать этого вслух. Гундарева была не та женщина, с которой можно шутить. В театре её за глаза называли «мужиком в юбке». Не за мужскую внешность — за железную хватку и способность одним взглядом заставить замолчать любого зарвавшегося коллегу.
Коллеги потом делились воспоминаниями: на сцене она играла трепетных, нежных женщин. Но стоило опуститься занавесу, Гундарева надевала невидимую корону набекрень. Она держала дистанцию, рубила правду-матку, могла отвесить пощёчину, если кто-то переходил черту.
Всё это она прощала Шуше. И только ему одному.
Глава третья. Перекрёсток судеб
В 1985 году в театр пришли выпускники ГИТИСа. Среди них была Елена Мольченко, 22-летняя барышня из Минска с длинными русыми волосами и приятной улыбкой. На пробах она не блистала, но в ней было нечто неуловимое — уют, беззащитность, потребность в заботе.
Позже выяснилось, что путь Мольченко в Москву был полон драм. Ещё в школе её преследовал навязчивый ухажёр Владимир, который однажды попытался похитить её с улицы, затолкав в машину. Девушку повезли в квартиру, заперли, требовали замужества.
Ей пришлось сбегать от жениха в прямом смысле слова, выпрыгивая из окон. А на экзаменах в ГИТИС она читала монологи революционерки после пыток хриплым, простуженным голосом — потому что ухажёр при душевном разговоре всё-таки придушил её.
Биография Мольченко кипела страстями: она была в гражданском браке с актёром Анатолием Лобоцким, которого страстно любила. Но тот не спешил под венец. Говорят, даже беременность Елены от Лобоцкого его не вдохновила на брак. Она сделала аборт и, по её собственным словам в программе «Судьба человека»:
Толя в брак не верил. Мы встречались четыре года, а когда я забеременела, он даже не обрадовался. Семейная жизнь не входила в его планы.
Фатюшин и Гундарева заметили новенькую не сразу. Но вскоре случилось то, что не вписывалось в планы Гундаревой: Шуша вдруг обратил внимание на эту худышку, которая смотрела на него с восхищением и ужасом одновременно.
Глава четвёртая. «Запасной аэродром»
Елена Мольченко позже признавалась, что Александр Фатюшин был её кумиром со школьной скамьи. Она видела его в каком-то фильме и запомнила эти глаза — бездонные, печальные, как у ребёнка, потерявшего игрушку. Выйдя в коридор театра и столкнувшись с актёром нос к носу, она растерялась.
Однако сам Фатюшин в их знакомство не влюбился сразу. Он был старше на 13 лет, уже состоявшийся, а она — птенец в гнезде, неопределившаяся. Но Елена, отчаявшись дождаться брака с Лобоцким, сама позвала как-то Шушу в буфете:
— Саша, давайте уедем на три дня ко мне на родину, в Минск?
Он растерялся, сказал «надо подумать». Но потом позвонил.
Случай помог: во время репетиции на неё упал штанкет, оцарапал лицо. Фатюшин пришёл узнать о её здоровье. Потом предложил покататься на машине. Потом вдруг приехал и сделал предложение.
Театр замер в шоке. Фатюшин до 35 лет считался закоренелым холостяком. 15 лет назад он любил другую замужнюю женщину, ждал её, пока та не решила остаться с удобным профессором. С Гундаревой у него были особые, почти родственные отношения. Но брака с ней он никогда не искал.
И тут — такая молодая, неизвестная.
— Саша был для Натальи, как запасной аэродром, — рассказывала позже Мольченко. — Она привыкла, что он всегда рядом, всегда в подчинении. И тут её «оруженосец» вышел из повиновения. Удар был ниже пояса.
Глава пятая. Свадебный прокол
Свадьбу сыграли 15 апреля 1986 года. Гуляли по-советски широко, со столом, ломящимся от яств. Пригласили всю театральную Москву. Но Гундарева не хотела идти.
Долго уговаривали — друзья, коллеги, поклонник, который спонсировал банкет. Еле уговорили. В ЗАГС она не пошла, но на банкет прибыла с видом королевы, у которой украли корону.
Свадебный тост Гундаревой стал легендарным. Она подняла бокал, посмотрела на сияющих молодожёнов и сквозь зубы, но нарочито дружелюбно произнесла:
— Надеюсь, что Саша нас не подведёт.
Зал замер, не зная, хлопать или смеяться. Многие услышали в этой фразе нечто большее, чем простое пожелание. Эзопов язык. Шифровка: «Ты, Елена, для него никто. А он, Шура, всё равно мой и разобьёт тебе сердце».
Мольченко потом признавалась, что от этих слов ей стало не по себе. Но она не подала виду.
А Гундарева, едва не выронив букет, демонстративно села в угол и больше к молодожёнам не подходила.
Глава шестая. Война на два фронта
Сразу после свадьбы Фатюшины столкнулись с проблемой: Гундарева вела себя так, словно Мольченко совершила государственную измену. Она перестала с ней здороваться. Если они оказывались в одной гримёрке, прима закатывала глаза, брала свои вещи и уходила. Говорила про неё в третьем лице, будто Елены не существовало.
В театре поговаривали, что Гундарева даже влияла на распределение ролей, чтобы Мольченко получила меньше выгодных партий. Сама Елена позже рассказывала:
Однажды, когда шли очередные творческие разборы, Гундарева при всех заявила, что я не умею играть лирических героинь. Мол, «куда вам, девочка». И смотрела на меня волком.
Фатюшин пытался уладить конфликт, но безрезультатно. Ему было больно, он любил обеих женщин — одну как друга, другую как жену. Он жаловался жене, что Наташа смотрит на него «волком», пилит за то, что выпивает, хотя сама не отказывается.
— Ходит вокруг меня и шипит, как змея, — пересказывала Мольченко слова мужа. — Я ей говорю: «Шура, отойди от столика, не видишь, у меня там пиво стоит?». Она, видите ли, пиво может пить, а я какой-то борец за трезвость.
Но Елена понимала истинную причину этой злости. Страх. Потеря контроля. Гундарева не могла вынести, что из-под её влияния уходит тот, кого она считала своим.
Глава седьмая. Тяжёлый брак
Между тем личная жизнь Фатюшиных складывалась непросто. Почти 20 лет, вплоть до самой смерти Александра, Елена была его опорой, тылом, «ангелом-хранителем», как называли её в театре. Она заботилась о нём, прощала выходки, справлялась с приступами ревности.
Фатюшин, к сожалению, часто и помногу пил. Говорят, он унаследовал слабость к алкоголю от отца и брата — простых рязанских таксистов, для которых посиделки были единственным развлечением. Мольченко делала всё, чтобы держать его в узде, но срывы случались.
Долгое время у пары не было детей. После аборта от Лобоцкого Елена прошла полное обследование: врачи сказали, что она здорова. Тогда Александр сдал анализы, и оказалось, что проблема в нём. Но актёр махнул на это рукой: «И чёрт с ним». Елена не настаивала. Детей они не завели.
Тем временем Гундарева продолжала сниматься, играть ведущие роли в «Молве», «Леди Макбет Мценского уезда» и других знаковых спектаклях. В 1980-м она во второй раз вышла замуж — за актёра Михаила Филиппова. Но и этот брак не помешал ей ревновать Фатюшина к его жене.
К концу 1990-х здоровье Фатюшина сильно сдало. Он мучился от хронической пневмонии, каждую весну ложился в больницу. Из-за лёгочных проблем начало сдавать сердце. В апреле 2003 года, накануне очередной госпитализации, он почувствовал себя плохо. 7 апреля его не стало. Сердечный приступ. 52 года.
Глава восьмая. Прощание врозь
На похоронах Елена Мольченко стояла у гроба мужа, ничего не видя от слёз. За её спиной шушукались коллеги, которые пришли проститься с горячо любимым в театре актёром — харизматичным, с открытой улыбкой и непомерным талантом.
В зал вошла Наталья Гундарева. Она была в чёрном платке, лицо белое, как мел. Говорят, она не подошла к вдове. Не выразила соболезнований. Просто села в стороне и смотрела на гроб, не отрываясь. На лице застыла странная улыбка — пополам с гримасой боли.
Мольченко до сих пор вспоминает этот момент:
Мы похоронили Сашу, и я подумала: «Всё, кровная месть утихнет». Но Наталья всё равно на меня не смотрела. Даже на панихиде.
Как будто Александр умирал от грехов Гундаревой, а не от болезни. Но Елена промолчала. Молчание тогда было единственным оружием, которое она могла себе позволить.
А Гундарева через два года, в мае 2005-го, тоже ушла. Инсульт. Второй. Первый случился в 2001-м, после которого она еле передвигалась и с трудом говорила. 15 мая 2005 года её не стало.
И даже теперь, когда оба актёра покоятся на разных кладбищах, не затихают сплетни, что Гундарева перед смертью не простила «эту выскочку» Мольченко. Что она просила сиделку и мужа передать Елене проклятие. Что «Шуша» явился ей в видениях перед кончиной и что-то шепнул на ухо.
Конечно, это слухи. Но слухи, которые косвенно подтверждаются словами самой Елены:
— Она, кажется, пережила Сашу только для того, чтобы доказать, что она главная. Даже на том свете, может быть.
Эпилог. Королева ушла, а наследство осталось
Прошло больше двадцати лет со дня смерти Гундаревой. Елена Мольченко осталась в театре, нашла новую любовь — актёра Игоря Воробьёва. В её жизни появился приёмный сын Вася, мальчик с особенностями развития. Она помирилась с самой собой. Но шрамы от тех событий остались.
В своём интервью 2024 года она поделилась:
Я простила её. Давно простила. Но забыть ту свадьбу и её тост не могу до сих пор.
А что касается Натальи Гундаревой — её образ стал почти мифическим. Легендарная актриса, народная артистка РСФСР, женщина-огонь, женщина-земля, которую боялись и обожали миллионы. И почти никто из поклонников не знал, что в сердце этой несгибаемой примы была одна трещина, которая не заросла четверть века — потеря власти над «Шушей».
Она не простила эту потерю. Ни через пять лет, ни через десять, ни даже когда её собственное сердце замерло навсегда.
И теперь, когда имя Гундаревой всплывает в новостях как воспоминание о великой эпохе, Елена Мольченко вздыхает и уходит со сцены, оставляя всех в неведении: победила ли она в войне, в которой у каждой из сторон была своя правда.
Вот так и живём. Смотрим старые фильмы с Гундаревой и Фатюшиным, улыбаемся их героям и не знаем, что за кулисами театрального счастья годами длилась немая ненависть. Ненависть, которую даже смерть не взяла.
