«Она родила обычного ребёнка и была разочарована»: почему единственная дочь Людмилы Гурченко так и не простила мать

Людмила Гурченко официально была замужем пять раз. Ещё один союз — с режиссёром Константином Купервейсом — существовал фактически, без штампа. Ей приписывали множество романов. Но единственная дочь, Мария, родилась во втором браке — со сценаристом Борисом Андроникашвили. Это было 5 июня 1959 года. А уже через год родители развелись.

И для девочки началась жизнь, в которой мама была где-то далеко — на съёмочной площадке, на гастролях, в свете софитов. А рядом были бабушка и дедушка по материнской линии. Они её кормили, водили в школу, проверяли уроки, укладывали спать. Они же и стали для неё по-настоящему близкими людьми. Мама приезжала — красивая, яркая, недосягаемая. И каждый раз уезжала. Маша тянулась к ней, ждала, надеялась. Но взаимности не получала. И со временем это стало той самой трещиной, которая с годами только расширялась, пока не превратилась в пропасть.

«Люся умела любить только за талант»

В своей книге Гурченко писала о дочери тепло. Но те, кто знал актрису близко, утверждали: она лукавила. Подруга Людмилы Марковны, актриса Татьяна Бестаева, однажды обронила фразу, которая многое объясняет. Она рассказывала, что когда Гурченко поняла, что родился нормальный, обычный ребёнок, она была страшно разочарована. У Маши не оказалось никаких особенных талантов.

А Люся, по её словам, умела любить только за талант. Представляете? Мать, которая не смогла принять дочь такой, какая она есть. Которая ждала от неё чего-то выдающегося, а получила просто девочку. Обычную. Не звёздную. И в этом, наверное, была её главная трагедия — и главная боль Марии. Потому что ребёнок всегда чувствует, когда его не принимают. Даже если ему говорят красивые слова. Даже если обнимают на камеру. Он всё равно понимает: что-то не так. Я вот сижу и думаю: а что вообще значит «обычный ребёнок»? Разве быть обычным — это плохо? Разве человек обязан быть гением, чтобы его любили? Особенно если этот человек — твой собственный ребёнок. Но Гурченко, судя по всему, думала иначе. И эта её установка стала первым кирпичом в стене, которая потом выросла между ними навсегда.

Баклажановые волосы и бесформенные балахоны: бунт против матери

Мария росла, и с каждым годом пропасть становилась всё глубже. Она видела, как мать блистает на сцене, как ею восхищаются, как её боготворят миллионы. И, наверное, где-то в глубине души девочки росло ощущение: я никогда не буду такой. Я не хочу быть такой. Потому что быть такой — значит быть далёкой, холодной, недосягаемой. Значит, оставлять своего ребёнка с бабушкой и дедушкой, пока сама покоряешь Москву.

И Мария взбунтовалась. Она выбрала медицинскую специальность — подальше от шоу-бизнеса, который считала злом. Она одевалась в бесформенную одежду. Не пользовалась макияжем. Красила волосы в баклажановые оттенки. Всё это было не просто подростковым протестом. Это была попытка отгородиться от матери, от её мира, от её славы. Это было её «нет» — тихое, но очень твёрдое. Близкие Гурченко отмечали, что актриса стыдилась дочери. Возможно, это было сказано в запале. Возможно, это было преувеличение. Но сам факт, что такие слова звучали, говорит о многом. О том, что между ними не было тепла. Не было того самого понимания, которое должно быть между матерью и ребёнком. А ведь Мария так этого хотела. Она рвалась к матери. Она ждала её. А получала лишь холод.

Муж, зять и квартира: три камня преткновения

Мария рано устроила личную жизнь. В восемнадцать лет вышла замуж за Александра Королёва и взяла его фамилию. Родились двое детей — Марк и Елена. В этот период у Гурченко появились попытки наладить общение с дочерью. Она стала чаще видеться с внуками. Казалось бы, вот он, шанс всё исправить. Но и здесь ничего не вышло. Потому что Гурченко не нравился зять. И она постоянно его третировала.

Мария даже подала на развод из-за этого. Но потом снова сошлась с мужем и поняла, что нужно жить своей головой. Это, пожалуй, был важный момент. Она выбрала мужа, а не мать. И Гурченко, скрепя сердце, примирилась. Но общаться они стали ещё реже. А потом случилась трагедия. В 1998 году умер шестнадцатилетний внук Гурченко — Марк. И это стало ещё одним ударом для всей семьи. Елена, внучка актрисы, позже вышла замуж, у неё родилась дочь Таисия. А Мария так и осталась с обидой на мать. Окончательно они разругались из-за квартиры. Квартиры, которая досталась Марии в наследство от бабушки. Гурченко не понимала, почему родная мать не завещала жильё ей или хотя бы долю в нём. Эта квартира стала последней точкой. Камнем преткновения, который уже не сдвинуть. Мария так и ушла с обидой на мать. А Гурченко, судя по всему, так и не поняла, что потеряла.

Проклятие рода Гурченко: миф или горькая правда

Внучка Людмилы Марковны, Елена Королёва, однажды сказала фразу, которую потом долго обсуждали. Она говорила о проклятии семьи. О том, что ни мама Гурченко — Елена Александровна, ни сама Люся, менявшая мужей, так и не обрели женского счастья. А её мама, Мария, стала жертвой семейного абьюза и созависимости. Елена говорила, что впервые об этом рассказывает. И в этих словах слышится не просто попытка объяснить семейную драму мистикой. Слышится боль.

Потому что за красивой легендой о великой актрисе скрывалась обычная женщина, которая так и не научилась любить своих близких. Елена, будучи психологом по образованию, предположила, что её бабушка была страшно обижена на второго мужа, отца Марии. И эта женская обида на подсознательном уровне перенеслась на дочь. Маша росла при тотальной нехватке любви. Это, пожалуй, самое точное объяснение. Не проклятие, не злой рок. А просто обида, которая передалась по наследству. Обида, которую никто не смог или не захотел преодолеть.

Что осталось после них

Людмилы Гурченко не стало пятнадцать лет назад. А Мария пережила её на шесть лет. Её не стало в 2017-м. Сердечная недостаточность. Наследственная проблема. Такова была цена этой семейной драмы. Цена нелюбви, непонимания, неумения прощать. Осталась внучка Елена, правнучка Таисия. Остались фильмы Гурченко, её песни, её роли. Осталась память о великой актрисе. Но осталась и другая память — о девочке, которая выросла без материнской любви.

О женщине, которая так и не смогла простить. Об актрисе, которая блистала на сцене, но не смогла согреть своего собственного ребёнка. Знаете, я вот думаю: а что важнее — талант или умение любить? Гурченко была гениальной. В этом нет сомнений. Но разве это оправдывает холодность к дочери? Разве величие на сцене искупает пустоту за кулисами? Наверное, нет. Потому что дети не просят у нас гениальности.

Они просят любви. Просто любви. Без условий, без требований, без ожиданий. Просто любить. И если ты этого не можешь — не стоит удивляться, что они уходят. Уходят с обидой. Уходят навсегда.

А вы любите фильмы с Людмилой Гурченко? И как думаете — можно ли простить мать, которая не дала тебе тепла, даже если она гений?

Оцените статью
«Она родила обычного ребёнка и была разочарована»: почему единственная дочь Людмилы Гурченко так и не простила мать
Врачи борются за жизнь знаменитой советской актрисы: Что случилось с Екатериной Семёновой?