Он никогда не напечатал эту книгу тиражом. Он просто слил в журнал несколько отрывков — и этого хватило, чтобы вся тусовка встала на уши. А спустя годы, когда справедливость восторжествовала, оказалось, что автор всех этих скандальных откровений был… идейным вдохновителем ещё и собственных «номеров релаксации».
«Сережа, ты что, забыл? Ведь ты был готов умереть, лишь бы я тебя не оставила!»
Эта история по праву принадлежала бы Олегу Янковскому, если бы не… нет, не Ромео и Джульетта. А если бы «Кинотавр» снимал Казанову. Янковский был для всех «Народным». Президент фестиваля, лицо, икона. А для Марка Рудинштейна — просто клиент, регулярно просивший ключи от анонимных номеров в «Жемчужине».
Продюсер признавался, что Янковский придумал условную фразу: «Пойду поработаю с бумагами». Это значило: «Дай ключ от одного из твоих запасных номеров». Шифровка была нужна, чтобы супруга не догадалась о похождениях великого артиста. Рудинштейн удивлялся: Янковский свято верил, что в их роду женятся раз и навсегда. И очень не хотел, чтобы слава о его приключениях просочилась дальше сочинских гостиничных коридоров.
Самое скандальное касалось его семьи. Рудинштейн публично, со знанием дела, рассказал о наркотической зависимости сына актера — Филиппа. По его версии, у Оксаны Фандеры нарывали нервы, она была готова развестись. А сам Олег Иванович, казавшийся аристократичным и безупречным, был на фестивале жадноват: ни рубля не тратил, номера ему оплачивал «Кинотавр», приемы для нужных людей — тоже.
Но при этом он мастерски создавал иллюзию неприступного Народного. Эта двойная жизнь, которую разоблачил Рудинштейн, и стала самой громкой бомбой в его мемуарах.
«Ну что ты несешь! Что ты понимаешь в кино!»
Этот диалог на сцене «Кинотавра» мог бы разрыдать кого угодно, если бы не был отрывком из реальной жизни. 2000-е. Зимний театр Сочи, полный зал. Марк Рудинштейн готовится представлять картину с Сонатой Ритвиновой (настоящая фамилия актрисы — Литвинова) и… Михаилом Ефремовым. Героя тогдашних репортажей называли «Митя Перфемов». На дворе был закат нулевых, но напиться Ефремов умудрялся так, что за десять минут «отлучки» возвращался уже в стельку.
Как пишет Рудинштейн, он убежал в туалет перед самым выходом, вернулся ровно через пять минут, шатаясь, и на глазах у зала рухнул, встал на четвереньки и пополз к микрофону. Дополз, гавкнул — и начал орать матом на режиссера прямо со сцены: «Ну что ты несешь! Что ты в кино понимаешь?!».
Зал смеялся, ведущий пытался шутить, а охранники выволакивали звезду за кулисы. Похоже, для Михаила Ефремова та вечеринка стала генеральной репетицией будущей трагедии. Кстати, его друг Александр Баширов тоже не отставал: его рвало у парапета набережной, что не мешало Ефремову вдруг проснуться героем — когда какому-то бандиту понадобилось пырнуть человека ножом, Ефремов вскочил и заорал: «Я тебя зарежу!», и злодей в страхе сбежал.
«Словно бес вселялся»
Александр Абдулов в мемуарах упоминается в контексте совсем другой зависимости. Он был игроком. Не шулером — лудоманом. Георгий Мартиросян, коллега актера, рассказывал шокирующие истории: Абдулов мог за вечер проиграть фантастические суммы — 35 тысяч долларов за 40 минут, причем проигрывал с завидной регулярностью.
При этом он вращался в кругах авторитетов, которые ценили его талант, и те без проблем давали деньги взаймы под очередную партию. Он мог пропадать в казино по несколько дней, и только к нулевым смог взять себя в руки, хотя иногда всё равно срывался.
Рудинштейн, однако, намекнул на нечто большее. Он написал, что Абдулов жертвовал деньги на реставрацию церкви. И тут какой-то знакомый прошептал ему: «Ты глаза разуй! Он же игрок! А ты собираешь на храм!». Продюсер не обвинял, просто пересказал слух, который ходил по тусовке. Но сам Абдулов был настолько одержим игрой, что его называли человеком, в которого словно бес вселялся за карточным столом.
«Психиатрическая лечебница или жизнь?»
Женщины на фестивале тоже вели себя, как героини сериалов. Татьяна Догилева в какой-то момент просто не смогла вести «Кинотавр»: её супруг, актер Михаил Мишин, не выдержал её пьянства в кругу коллег-собутыльников и, по словам Рудинштейна, поставил бедняге фингал. Это была далеко не единственная сцена, где алкоголь перечеркивал всё.
Ирина Розанова, по словам продюсера, вообще не выходила из номера — она «запила», и фестиваль оказался под угрозой.
Но настоящую трагедию пережила Татьяна Догилева впоследствии. Губительная привычка привела её в психиатрическую клинику на месяц — подруга посоветовала хорошего специалиста, и там актриса боролась с зависимостью под наблюдением врачей.
Другой раз актриса признавалась: после ухода мужа у неё случился рецидив, и она снова попала в лечебницу по собственной воле. По счастью, ей удалось понять, что жизнь намного ценнее профессии, и сейчас Татьяна продолжает жить, хотя и не пьет.
«Да, я такая!»
Любовь Тихомирова — отдельный «персонаж» мемуаров. Рудинштейн пишет о ней коротко, но ёмко: «особа, которая в Сочи всегда была нарасхват, меняла мужчин как перчатки». При этом он добавляет, что неудивительно, учитывая её прошлое: танцы в ночных клубах, эротические фотосессии и даже порнофильмы.
И что же Тихомирова? В отличие от коллег по цеху, она не обиделась. Напротив, улыбнулась: «Я польщена!» А затем в интервью призналась, что никаких порнофильмов не было, а были лишь съёмки для заграничных журналов в восемнадцать лет, когда наивная девушка повелась на обещания режиссёров. «Да, я такая!» — этот её посыл стал самой яркой репликой во всей скандальной истории. Показательно, что многие обиженные мужчины не смогли так мужественно принять правду.
«Рудинштейн — предатель!»
Первым в атаку пошел Леонид Ярмольник. Он не просто обиделся — он объявил Марку бойкот, внес его в список персон нон грата и требовал от всех отвернуться от «предателя». Сам Рудинштейн потом удивлялся: Ярмольник забыл, что именно Олег Янковский выжил его из «Ленкома». Но, видимо, защита чести друга оказалась сильнее личных обид.
Михаил Ширвиндт (сын Александра Ширвиндта) заявил в соцсетях: «Рудинштейн — предатель! Сидел бы в тюрьме и занимался своими мальчиками и девочками». Это был не просто наезд, а намек на статьи и судимость продюсера.
А Владимир Машков и вовсе обозвал Рудинштейна больным человеком, хотя в книге был выведен положительным героем — чуть ли не единственным, кто давал продюсеру дельные советы, как бороться с рэкетирами.
И только женщина, Татьяна Догилева, неожиданно позвонила Марку и сказала: «Держись! Я прочитала то, что ты про меня написал — и не обиделась!». Вот где проявилось истинное мужество.
Шифр: ключ от номера
Рудинштейн никогда не скрывал главного секрета «Кинотавра». За кулисами фестиваля он держал пять тайных номеров в гостинице «Жемчужина».
— Это были комнаты релаксации, — ухмылялся он журналистам. — Я, кстати, этим горжусь. Через девять месяцев после «Кинотавра» многие актрисы рожали детей. В стране подрастают девять мальчиков и девочек, зачатых в Сочи, — в том числе у Вероники Долиной и Ларисы Гузеевой.
И это не шутка. По словам Марка, он обожал смотреть, как взрослые артисты, приехавшие с законными супругами, под покровом ночи меняют маршруты, чтобы попасть в «нужные места». И когда много лет спустя Рудинштейн продал фестиваль, он спросил у новых владельцев: «Традицию сохранили? Пять номеров?»
Ребята хитро усмехнулись: «Целы они, Марк. Хорошую традицию нарушать нельзя».
Судьба палача
Сам Марк Рудинштейн дорого заплатил за свою откровенность. Его книга «Убить звезду» так и не вышла отдельным изданием. После скандальной публикации отрывков в журнале «Караван историй» в 2010 году его перестали звать на тусовки, сделав персоной нон грата. Обидчики требовали, чтобы его никто никуда не приглашал.
Между тем биография у него самого была та еще. В 1986 году его посадили на шесть лет по делу о даче взяток и расхищении социалистической собственности — посадили именно за тот период, когда он работал в «Росконцерте».
Однако судьба была к нему благосклонна: 11 месяцев спустя Рудинштейна полностью оправдали и выпустили на свободу. Он умудрился восстановить репутацию, создать «Кинотавр» и стать своим в кругах артистической элиты. А потом всё разрушил одной публикацией.
Его уже нет в живых — Марк Рудинштейн скончался 5 декабря 2021 года в возрасте 75 лет. Но его «Убить звезду» так и осталась главным нерукопожатным памятником самому себе.
Он мечтал быть в центре тусовки, а стал её изгоем. Мечтал показать изнанку — и её тут же затоптали. Мечтал о книге — и она превратилась в проклятие. Возможно, в этом и есть главная драма человека, который слишком хорошо знал чужие секреты. И слишком мало — о цене их разглашения.
