«Проклятая!» и «мордюк»: за что великую актрису ненавидели коллеги и почему родственники делят ее имущество Морюковой

Друзья, сегодня я вам расскажу историю, которая, честно говоря, заставила меня вздрогнуть. И дело даже не в том, что героиня этой статьи — легендарная Нонна Мордюкова. А в том, что её жизнь, полная славы и признания, на поверку оказалась сплошным полем боя. Она воевала с режиссёрами, с актрисами, с мужчинами, с судьбой. И даже после смерти война не закончилась — теперь её родственники делят могилу, обвиняя друг друга в воровстве пластиковых цветов.

Нонна Викторовна Мордюкова (настоящее имя — Ноябрина) родилась 25 ноября 1925 года на хуторе Константиновка на Кубани. Английская энциклопедия «Кто есть кто» включила её в десятку самых выдающихся актрис XX века.

На родине её боготворили и боялись одновременно. Она не умела врать, не умела льстить и совершенно не умела играть в поддавки. Если она говорила «проклятая» — это было не ради красного словца. Если дралась — то по-настоящему. И если любила — то до потери пульса, даже когда это было губительно.

Сегодня мы пройдёмся по самым громким скандалам в её жизни. Почему Мордюкова ненавидела Элину Быстрицкую до самой смерти? Как Леонид Гайдай превратил её фамилию в ругательство на весь Союз? И за что Нонна Викторовна ударила Никиту Михалкова и наступила ему на колено? Присаживайтесь. Будет жарко.

Часть первая. Начало пути: казачка, которая приехала в Москву с типографской губной помадой

Чтобы понять, откуда в Мордюковой столько стали, надо заглянуть в её детство. Она была старшей из шести детей в семье. Её мать постоянно была беременна — из одиннадцати детей выжили только шестеро, и Нонна, как самая взрослая, «вытирала сопли» всем младшим, пока мать работала в поле.

Её настоящее имя — Ноябрина, потому что родилась в ноябре. Имя ей выбрала мать, Ирина Петровна, женщина властная и принципиальная. В семье царила страшная бедность: каждое утро дети спрашивали, будут ли сегодня пышки с солью, потому что соль на Кубани была дефицитом — за баночку соли могли отдать комод.

Когда началась война, отчим ушёл на фронт, Кубань оккупировали немцы, и семья скрывалась на отдалённом хуторе. В 1944 году родители развелись, и Нонна, которой едва исполнилось 19, поняла: надо валить. В 1945 году, тайком от матери, она собрала деревянный чемодан, взяла шестнадцать рублей, подкрасила губы типографской краской — и в товарном поезде отправилась в Москву покорять ВГИК.

На вступительных экзаменах она не знала ни одного стихотворения. Вместо этого сымпровизировала сценки из деревенской жизни. Комиссия хохотала, а мэтр Сергей Герасимов попросил её показать этюд «Поезд». Получила пятёрку.

Именно Герасимов, её педагог, и стал для неё роковой фигурой. Он снял её в «Молодой гвардии», подарил путёвку в большое кино. А потом… влюбился. И предложил руку и сердце.

Часть вторая. Быстрицкая: «Проклятая! Таки сыграла!»

Самая старая и самая кровоточащая рана Нонны Мордюковой — это роль Аксиньи в «Тихом Доне». Она считала, что эта роль принадлежит ей по праву крови. Она — донская казачка. Она уже играла Аксинью в дипломном спектакле ВГИКа и, по словам очевидцев, была гениальна. Когда Сергей Герасимов начал экранизацию, Мордюкова была почти уверена, что главную роль предложат ей.

Но Герасимов, похоже, решил отомстить. За что? За отказ. За то, что мать Мордюковой, когда Герасимов приехал в Ейск просить руки её дочери, дала ему жёсткий от ворот поворот: «Замуж за вас ей незачем идти — вы лысый, старый». Униженный режиссёр затаил обиду. И когда встал вопрос об Аксинье, он даже не дал Мордюковой пробоваться.

Вместо неё роль получила Элина Быстрицкая. Еврейка по национальности, совершенно не похожая на донскую казачку. Но Быстрицкая была настырной: сама позвонила Герасимову, сама добилась проб, а главное — понравилась самому Михаилу Шолохову. Автор «Тихого Дона» увидел её и сказал: «Вот моя Аксинья».

Для Мордюковой это был нож в спину. Она считала, что у неё украли её жизнь, её судьбу. Годами она копила обиду. И вот настал день премьеры. Мордюкова увидела Быстрицкую, подошла к ней и сквозь зубы выдала ту самую фразу, которая потом разлетится по всему Союзу: «Проклятая! Таки сыграла!».

Некоторые историки кино полагают, что Герасимов поступил правильно: в его версии Быстрицкая была органичнее. Зрители до сих пор спорят: «Мордюкова слегка контуженная. Вечно кого-то не любила. Хорошо, что Быстрицкую выбрали», — пишут одни. «Быстрицкая — вылитая Аксинья, рождена для этой роли», — вторят другие.

Но Мордюкову эти споры уже не волновали. Она не простила ни Быстрицкую, ни Герасимова. До конца дней.

Часть третья. Гайдай: «Хэрок эскусто бэн шлак мордюк!»

Если конфликт с Быстрицкой был войной на уничтожение, то конфликт с Леонидом Гайдаем был битвой характеров. На съёмках «Бриллиантовой руки» Мордюкова играла управдома Варвару Сергеевну Плющ. Роль комедийная, эпизодическая. Но Мордюкова, даже когда играет управдома, не могла быть просто функцией. Она вживалась в роль так, будто от этого зависела её жизнь.

Гайдай был известным перфекционистом. Он требовал от актёров точного попадания в ритм. А Мордюкова игнорировала режиссёрские указания, считая, что лучше понимает своего персонажа. Они ругались. Громко. При всех.

И тогда Гайдай, известный своей любовью к скрытым отсылкам и пасхалкам, решил отомстить. Он придумал ругательство «мордюк». В сцене, где контрабандисты ругаются на вымышленном языке, один из них произносит: «Черт побери, черт побери! Хэрок эскусто бэн шлак мордюк! Хэрок эскусс мордюк, тобиш нак!».

«Шлак мордюк» — это была прямая отсылка к фамилии Мордюковой. Мол, вредная, тяжёлая актриса. Узнав об этом, Нонна Викторовна обиделась. Но потом они помирились. И даже смеялись над этой историей. Хотя, знаете, осадочек остался. Гайдай, кстати, мог бы вообще вырезать сцены с управдомом — цензоры требовали, — но он их отстоял. Так что Мордюкова была ему благодарна.

Тем не менее, Гайдай занёс её в свой «чёрный список» актёров, с которыми больше не работал. Там же оказались Наталья Варлей и Светлана Светличная.

Часть четвёртая. Михалков: «Сволочь!» и удар в грудь

Самым взрывным и самым сложным стал конфликт с Никитой Михалковым на съёмках фильма «Родня». Сценарий писался специально для Мордюковой. Она сама выбрала Михалкова режиссёром. И, казалось бы, творческий союз должен был быть идеальным. Но началось всё с мелочей.

Первый скандал грянул на пробах грима. Мордюкова всегда была ухоженной женщиной, любила макияж. А Михалкову нужна была простая деревенская тётка с вставными зубами и химической завивкой. Актриса, услышав про вставные зубы, обиделась и ушла с площадки. Вернули её хитростью: пустили слух, что на её роль пригласили Римму Маркову. Мордюкова тут же примчалась: «Так заберем! Деньги вернешь, заберем! Римму Маркова он будет… Не будет Римма Маркова там сниматься — я буду!».

Но настоящая битва случилась на вокзале в Днепропетровске во время съёмок сцены проводов новобранцев. Михалков, сидя на кране с камерой, заставлял Мордюкова повторять один и тот же дубль снова и снова. Он требовал от неё «наитрагичнейшего выражения лица». Мордюкова рассказывала, что он орал на неё, а потом приказал положить ей в чемодан камней, чтобы она с трудом его поднимала.

По словам очевидцев, когда чаша терпения актрисы переполнилась, она бросилась на Михалкова с кулаками. Ударила его в грудь и пнула по колену, после чего в ярости ушла. Конфликт был такой силы, что съёмки встали. Михалков потом пошёл к ней в вагончик с бутылкой коньяка мириться. И они помирились. Несмотря на скандал, фильм получился гениальным. А Мордюкова признавалась, что влюбилась в Никитку во время работы. «У меня аж ноги подкашиваются», — говорила она.

Часть пятая. Тихонов, сын и трагедия

Но самые страшные битвы Мордюковой были не на съёмочной площадке, а в личной жизни. Её брак с Вячеславом Тихоновым, красавцем и интеллигентом, который потом сыграет Штирлица, с самого начала был обречён. Он просил её быть потише, не петь на публике народные песни (он называл их «частушками»), не рассказывать «сальные» анекдоты. А она не могла быть другой. Они мучились 13 лет.

Но главная трагедия ждала её впереди. Единственный сын, Владимир, которого она боготворила, попал в зависимость от наркотиков. Актриса до последнего скрывала это от общественности, сама лечила его, сама пыталась спасти. Но не смогла. Владимир умер в 40 лет. Для Мордюковой это был удар, от которого она уже не оправилась.

После смерти сына она сама прожила ещё несколько лет, болела сахарным диабетом. Ушла из жизни легко, во сне — видимо, оторвался тромб. Завещала похоронить себя на Кунцевском кладбище рядом с Владимиром. И без всяких речей. «Я как народная артистка хочу быть с народом», — просила она.

Часть шестая. Война после смерти: кто захоронил прах без спроса?

И вот тут начинается самое некрасивое. В 2024 году, спустя 16 лет после смерти Мордюковой, её родственники устроили войну. Умерла её младшая сестра Татьяна. Одна из племянниц, Ирина, втайне от всех, в дождливый день, решила подзахоронить прах Татьяны прямо в могилу Нонны Викторовны.

Для этого пришлось разворошить прах самой актрисы и её сына, демонтировать тяжёлый памятник. Другая племянница, Юлия, была в шоке. Она узнала о смерти матери от посторонних, а когда пришла на кладбище, обнаружила, что могила вскрыта.

Родственники обвиняют друг друга в вандализме. Спорят, кто должен ухаживать за могилой. Кто-то приносит живые цветы, кто-то пластиковые — а актриса наказывала, чтобы искусственных цветов не было. В итоге племянницы переругались окончательно, а покой великой актрисы оказался нарушен самым циничным образом — не режиссёрами, не критиками, а собственной кровью.

Часть седьмая. Почему её боялись и почему до сих пор помнят

Мордюкова была неудобной. Она не умела врать и не умела молчать. Она могла назвать великую актрису «проклятой», режиссёра — «нулём», а другого режиссёра — «сволочью» — и при этом не превратиться в мелкую склочницу, а остаться великой актрисой.

Таких людей система не любит. Они ломают иерархии. Они не умеют «обходить углы». Но именно такие люди остаются в памяти не как аккуратные профессионалы, а как живые вулканы эпохи.

И, наверное, поэтому её до сих пор помнят. И поэтому до сих пор спорят о её скандалах. Потому что на фоне нынешней осторожной, вылизанной, безопасной публичности фигура Мордюковой кажется чем-то почти невозможным. Человеком, который мог всё — и платил за всё сполна.

А вы как считаете: была ли Быстрицкая лучшей Аксиньей? Имел ли право Гайдай вставлять в фильм «шлак мордюк»? И кто, по-вашему, прав в семейной войне вокруг могилы великой актрисы?

Пишите в комментариях. Только без хамства. Потому что за каждым мнением должна стоять память о великой актрисе, которая, несмотря ни на что, навсегда осталась «живым вулканом» нашего кино.

На этом у меня всё. Подписывайтесь на мой канал — там ещё больше честных разборов звёздных судеб без прикрас. Только факты, только моё личное мнение и никакой проплаченной объективности.