— Андрей, ты где? Давай ужинать! — Екатерина поставила на стол тарелки и позвала мужа из гостиной.
— Сейчас, одну минуту! — донёсся голос из другой комнаты.
Екатерина разложила салфетки и налила чай. Обычный вечер четверга. За окном уже темнело, хотя до зимы было ещё далеко. Андрей вышел из гостиной, держа в руке телефон. Взгляд у него был задумчивый, словно он обдумывал что-то важное.
— Что-то случилось? — спросила Катя, садясь за стол.
— Нет, всё нормально, — ответил муж, но голос звучал неуверенно. Он положил телефон экраном вниз и потянулся за хлебом.
Они начали ужинать в молчании. Екатерина чувствовала, что Андрей хочет что-то сказать, но не решается. Он несколько раз открывал рот, но тут же закрывал, словно передумывая. Наконец он отложил вилку и посмотрел на жену.
— Слушай, Катюш… Я тут случайно увидел на твоём телефоне уведомление. Тебе премию перевели?
Екатерина подняла глаза от тарелки. Она не планировала никому рассказывать о премии, по крайней мере, пока. Это были её деньги, заработанные за сложный проект, который она вела последние полгода. Работа была изнурительной — бесконечные совещания, правки, согласования. Начальство наконец оценило результат, и сумма оказалась весьма приличной. Екатерина уже представляла, как потратит эти деньги, но делиться планами пока не собиралась.
— Да, перевели вчера, — спокойно ответила она, стараясь не показывать раздражения. — А что?
— Ничего особенного. Просто… ну, это же здорово! Поздравляю! — Андрей улыбнулся, но улыбка вышла натянутой, неестественной.
— Спасибо, — Екатерина вернулась к еде, решив не развивать тему.
Она надеялась, что разговор на этом закончится. Премия лежала на её личном счёте, о котором Андрей знал, но никогда особо не интересовался. У них с мужем была чёткая договорённость: общие расходы — квартплата, продукты, бытовые нужды — пополам, а личные деньги каждый тратит по своему усмотрению. Эта система работала годами и никогда не вызывала конфликтов. Екатерина могла купить себе новое платье, не отчитываясь перед мужем, а Андрей мог потратить деньги на рыбалку или новый телефон. Всё было честно и прозрачно.
После ужина Екатерина убрала со стола и пошла в ванную. Смывая косметику, она думала о том, как потратит премию. Давно хотела обновить гардероб — зимние вещи совсем износились. А ещё можно было бы съездить куда-нибудь на выходные. Одной. Просто отдохнуть от всего, от работы, от бытовых дел. Может быть, в санаторий или на природу.
Когда она вышла из ванной, Андрей сидел на диване и снова смотрел в телефон. Пальцы быстро стучали по экрану — явно кому-то писал длинное сообщение. Екатерина прошла мимо, накинув халат, и не придала этому значения. Она включила чайник и достала из шкафа свою любимую кружку.
На следующий день Екатерина работала из дома. Утром Андрей ушёл в офис, как обычно попрощавшись и пообещав вернуться к семи вечера. Катя заварила кофе, включила компьютер и погрузилась в очередной отчёт. Работа требовала концентрации, и она с головой ушла в цифры и таблицы.
Около двух часов дня зазвонил телефон. Незнакомый номер. Екатерина обычно не брала такие звонки, считая их спамом или рекламой, но сейчас решила ответить — вдруг что-то срочное по работе или звонят из какой-то службы доставки.
— Алло?
— Катя, привет! Это Оля! — голос в трубке был бодрым и уверенным, даже слишком. Ольга. Золовка. Жена Андреева брата Павла.
— Привет, Оль, — Екатерина немного удивилась звонку. Они с золовкой виделись нечасто, обычно на семейных праздниках — днях рождения, Новом годе. Общались вежливо, но без особой теплоты. И по телефону практически не разговаривали, разве что иногда Ольга присылала поздравления в мессенджерах.
— Слушай, я прямо сейчас звоню по делу, не буду тянуть время, — начала Ольга, и тон её стал более деловым, почти официальным. — Андрей мне всё рассказал про твою премию. Я очень рада за тебя, конечно! Молодец, что так хорошо работаешь! Но знаешь, я тут подумала… У нас сейчас с Пашей такая ситуация сложная…
Екатерина молча слушала, чувствуя, как внутри начинает закипать что-то неприятное, тревожное. Пальцы сами собой сжались в кулак. Она уже догадывалась, к чему ведёт разговор, и ей совсем не нравилось направление беседы.
— Понимаешь, мы кредит брали на ремонт в прошлом году. Павлик тогда очень хотел сделать нормальную детскую для Димы, чтобы у сына была своя комната, красивая и уютная. Ну и вообще квартиру освежить. И вот теперь платежи такие высокие, что мы еле-еле справляемся. Банк, знаешь ли, проценты накручивает нещадно. А в этом месяце вообще катастрофа — Паше задержали часть зарплаты, говорят, кризис в компании, оптимизация. Мы уже не знаем, что делать, честное слово…
— Оль, мне очень жаль, что у вас сложности, но я не понимаю, зачем ты мне об этом рассказываешь, — перебила её Екатерина, стараясь говорить спокойно, хотя внутри уже поднималась волна раздражения.
— Ну как зачем? — в голосе Ольги прозвучало искреннее удивление, словно она не понимала, почему Катя не схватывает её мысль на лету. — Катюш, ты же премию получила! Тебе эти деньги сейчас ни к чему, правда ведь? У вас с Андреем всё стабильно, вы оба работаете, квартира своя. А нам они очень нужны! Мы же родные люди, должны помогать друг другу в трудные моменты!
Екатерина на секунду потеряла дар речи. Она прикрыла глаза и глубоко вдохнула, считая про себя до пяти, собираясь с мыслями. Нужно было сохранять спокойствие, не срываться на крик.
— Оля, давай я правильно пойму: ты считаешь, что я должна отдать вам свою премию на ваш кредит? Я правильно тебя понимаю?
— Ну не всю, конечно! — поспешно добавила золовка, словно делая Екатерине большое одолжение. — Хотя бы половину. Или даже треть, если больше не можешь. Нам бы хватило на три платежа вперёд, тогда мы бы немного передохнули, собрались с силами, и всё вернули бы тебе потом, обязательно вернули…
— Оля, послушай меня внимательно, — Екатерина села ровнее на стуле и постаралась говорить максимально спокойно и чётко, чтобы каждое слово дошло до собеседницы. — Эти деньги — моя премия за работу. Моя личная премия. Я не понимаю, с каких пор мой доход стал частью вашего семейного бюджета.
— Да какой там личный доход! — возмутилась Ольга, и в голосе её появились обиженные нотки. — Мы же семья! Разве семья не должна поддерживать друг друга в трудную минуту? Или для тебя деньги важнее родных людей?
— Семья — это когда люди спрашивают разрешения, а не ставят перед фактом, — ответила Екатерина, стараясь не повышать голос. — Ты меня не спросила, нужна ли мне помощь или могу ли я помочь вам. Ты просто заявила, что мне деньги не нужны, а вам нужны, и всё. Словно это уже решено без меня.
— Ну извини, если я не так выразилась! — голос Ольги стал резче, в нём появилась раздражённость. — Просто я думала, ты поймёшь, не нужно будет разжёвывать. Мы действительно в сложной ситуации. Неужели тебе не жалко племянника? Или тебе настолько важны эти деньги, что ты готова оставить родных в беде?
Екатерина почувствовала, как по спине разливается жар. Щёки запылали. Золовка откровенно давила на жалость и пыталась манипулировать, причём делала это довольно грубо и неумело.
— Оля, я задам тебе один вопрос, и хочу услышать честный ответ, — Екатерина выдержала паузу. — Когда вы с Пашей оформляли кредит, вы спросили у меня разрешения ставить мою подпись под договором?
— При чём здесь подпись? — растерялась Ольга, явно не ожидавшая такого поворота.
— При том, что это ваш кредит. Ваше решение. Ваши обязательства. Я не имею к этому никакого отношения. Вы сами решили взять деньги в долг, вы сами выбрали сумму и условия. И теперь вы сами должны отвечать за этот выбор. А я не обязана участвовать в ваших финансовых обязательствах только потому, что мы родственники.
В трубке повисла пауза. Екатерина слышала, как Ольга тяжело дышит, подбирая слова для ответа. Было слышно, как на фоне играет телевизор и кто-то топает — наверное, маленький Дима бегал по комнате.
— Значит, отказываешь? Так я правильно понимаю? — наконец произнесла золовка. Голос её стал холодным, почти ледяным.
— Я не отказываю, Оля. Я просто объясняю тебе, что распоряжаться моими деньгами буду я сама, а не ты и не кто-то ещё. Если бы ты попросила по-человечески, может быть, мы бы что-то обсудили, посидели, поговорили. Но ты сразу начала с того, что мне премия не нужна, а вам нужна. Как будто это уже решено за меня, и моё мнение вообще не имеет значения.
— Понятно. Очень хорошо, Катя. Запомню этот разговор. Когда тебе понадобится помощь, вспомни сегодняшний день, — голос Ольги дрожал от обиды и злости.
— Оля, если мне понадобится помощь, я попрошу. Именно попрошу, а не потребую, как будто это моё право. Разницу чувствуешь?
— Всего хорошего, — золовка резко бросила трубку, даже не попрощавшись нормально.
Екатерина положила телефон на стол и прикрыла лицо руками. Голова гудела, словно в неё вбивали гвозди. Она не могла поверить, что только что произошло. Неужели Андрей рассказал брату про премию, и те решили, что имеют полное право на эти деньги? Без спроса, без обсуждения, просто взяли и решили за неё?
Она попыталась вернуться к работе, открыла таблицу с отчётом, но сосредоточиться не получалось. Цифры расплывались перед глазами. Мысли крутились вокруг разговора с Ольгой, прокручивая снова и снова каждую фразу. Екатерина понимала, что вечером будет неприятный разговор с мужем. И этого разговора не избежать.
Андрей вернулся домой около восьми, чуть позже обычного. Сказал, что задержался на совещании. Екатерина встретила его на кухне — она как раз наливала себе чай, уже третью кружку за вечер.
— Привет, — муж поцеловал её в щёку, как обычно. — Как день прошёл?
— Интересно прошёл, — Екатерина повернулась к нему и внимательно посмотрела в глаза. — Мне сегодня Ольга звонила.
Андрей застыл на месте. Рука с ключами замерла в воздухе. Лицо на секунду стало растерянным. Он явно не ожидал, что жена об этом узнает так быстро, думал, будет время подготовиться к разговору.
— А, ну да… Паша мне вчера жаловался, что у них с деньгами туго. Я подумал, может, мы им поможем как-то, — начал он осторожно, пытаясь нащупать правильный тон.
— Мы? — Екатерина подняла бровь и скрестила руки на груди. — Или я?
— Ну… в смысле… у тебя же премия есть…
— Андрей, ты серьёзно считаешь, что можешь распоряжаться моей премией без моего ведома? Объясни мне, пожалуйста, — голос Екатерины был спокойным, но в нём слышалась сталь.
— Я не распоряжаюсь! — Андрей повёл плечами, явно нервничая. — Я просто подумал, что это было бы правильно. Они же в сложной ситуации, Паша мой брат…
— А ты подумал спросить меня, прежде чем рассказывать всей семье про мои деньги и давать надежды, что я им помогу?
Андрей опустил глаза. Он понимал, что поступил неправильно, но признавать это вслух ему явно было неприятно и стыдно.
— Катюш, ну не преувеличивай. Я не всей семье рассказал, только Паше. Мы же братья, у нас нет секретов друг от друга…
— То есть у тебя нет секретов от брата, зато от жены есть? — Екатерина чуть повысила голос. — Ты даже не подумал обсудить это со мной! Просто взял и рассказал про мою премию, да ещё и пообещал помочь!
— Я думал, ты поймёшь! — Андрей тоже начал заводиться. — Они действительно в трудном положении. Дима же маленький, им нужны деньги на него тоже…
— Стой, стой, — Екатерина подняла руку, останавливая мужа. — Давай без манипуляций. Дима тут вообще ни при чём. Речь не о ребёнке, а о кредите, который взяли его родители. Взрослые люди. По собственному желанию. Никто их не заставлял брать кредит на ремонт.
— Ну да, но разве родные не должны помогать друг другу?
— Помогать — да, конечно. Но участвовать в чужих финансовых обязательствах — нет. Это разные вещи. Андрей, объясни мне одну вещь: если бы у тебя была премия такого же размера, ты бы отдал её брату на кредит без разговоров?
Муж замялся. Он явно не ожидал такого вопроса и не знал, что ответить.
— Ну… я бы подумал…
— Точно. Подумал бы. Взвесил все за и против. А меня ты даже не спросил. Почему?
— Потому что я думал, ты согласишься! — вырвалось у Андрея, словно он наконец выплеснул то, что его мучило. — Мы же всегда помогали семье! И родителям, и Павлу! Ты никогда не возражала!
— Мы помогали, когда была возможность и когда нас об этом просили нормально, по-человечески. А не когда нам говорили: «Вам эти деньги не нужны, отдайте нам, у нас кредит». Разницу чувствуешь? Или для тебя это одно и то же?
Андрей вздохнул тяжело и сел на стул. Он явно не готов был к такому серьёзному разговору и не ожидал, что жена будет так категорична.
— Хорошо, может, я неправильно поступил. Но Катя, они действительно в беде. Неужели тебе всё равно? Неужели ты можешь спокойно тратить деньги на себя, зная, что твоему племяннику живётся плохо?
— Мне не всё равно, Андрей. Но есть большая разница между тем, чтобы помочь, и тем, чтобы стать дойной коровой для родственников, — Екатерина подошла ближе и посмотрела мужу в глаза. — Ольга даже не попросила. Она потребовала. Как будто это её право — распоряжаться моими деньгами.
— Она просто нервничает. У них правда трудный период…
— Андрей, послушай себя! — Екатерина хлопнула ладонью по столу. — Ты оправдываешь её за то, что она нахально влезла в мой карман! А меня ты даже не спросил! Что со мной? Почему мои деньги вдруг стали семейным достоянием?
Муж встал и подошёл к окну. Он стоял спиной к Екатерине, и она не видела его лица, но по напряжённым плечам и сжатым кулакам понимала, что он злится.
— Ладно, — наконец сказал он, не оборачиваясь. — Не помогай, раз не хочешь. Только не удивляйся, если в следующий раз тебе тоже откажут в помощи.
— Прекрасно, — холодно кивнула Екатерина. — Я не прошу никого лезть мне в карман, и сама не буду лезть. Мне кажется, это честная позиция.
Андрей ничего не ответил. Он просто вышел из кухни, прошёл в спальню и закрыл за собой дверь. Екатерина осталась одна. Она стояла посреди кухни и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Но плакала она не от жалости к себе, а от злости и обиды.
Следующие несколько дней в доме царила напряжённая, гнетущая атмосфера. Андрей почти не разговаривал с женой. Он приходил с работы, молча ужинал, уткнувшись в телефон, и уходил в другую комнату — либо смотреть телевизор, либо просто лежать. Екатерина пыталась начать разговор несколько раз, заходила к нему, пыталась заговорить о чём-то нейтральном, но он отвечал односложно — «да», «нет», «не знаю» — и явно не хотел обсуждать ни случившееся, ни вообще что-либо.
В субботу утром Андрей сообщил, что едет к родителям на дачу помогать с какими-то делами. Екатерина предложила поехать вместе — может быть, на природе они смогут поговорить спокойно, без этого тяжёлого молчания. Но он отказался, сказав, что ему нужно помочь отцу с ремонтом сарая, а там тяжёлая мужская работа, ей будет скучно.
Оставшись одна в пустой квартире, Екатерина долго сидела на диване и пыталась разобраться в своих чувствах. Она не чувствовала себя виноватой. Премия была её заслугой, результатом её труда, и только она имела право решать, как распорядиться этими деньгами. Но почему-то на душе было тяжело и неспокойно. Может быть, она действительно слишком жёсткая? Может быть, стоило уступить?
Вечером, когда за окном уже стемнело, позвонила мама Андрея. Екатерина удивилась — свекровь обычно звонила редко, не чаще раза в месяц, и только по делу или чтобы позвать в гости.
— Катенька, здравствуй, — голос Людмилы Петровны был натянуто-вежливым, напряжённым. — Андрюша у нас гостит. Хотела с тобой поговорить о кое-чём.
— Здравствуйте, Людмила Петровна. Слушаю вас внимательно.
— Понимаешь, он мне тут рассказал про ситуацию с Павлом и Олей. Очень расстроился, что ты отказала им помочь. Он даже плохо спал ночью, переживает.
Екатерина сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Значит, Андрей успел пожаловаться родителям на жестокую жену, и теперь они тоже решили надавить на неё всей семьёй.
— Людмила Петровна, извините, но я никому не отказывала в помощи. Меня никто не просил о помощи нормально. Ольга просто заявила мне, что мои деньги мне не нужны, и потребовала отдать их ей на кредит.
— Ну зачем ты так преувеличиваешь! — в голосе свекрови появилась раздражённость. — Оля — хорошая девочка, она просто очень переживает за семью. У них действительно большие трудности с деньгами…
— Я в курсе их трудностей, Людмила Петровна. Но это не даёт им права распоряжаться моими деньгами без моего согласия.
— Катя, мы же семья, родные люди, — голос свекрови стал мягче, почти умоляющим. — Разве семья не должна поддерживать друг друга? Павлуша мой сын, младший, мне больно видеть, как он мучается с этим кредитом. А ты могла бы так легко им помочь, тебе это ничего не стоит…
— Людмила Петровна, ответьте мне честно на один вопрос, — Екатерина постаралась говорить максимально вежливо. — Если бы у Андрея была премия такого же размера, вы бы тоже потребовали, чтобы он отдал её брату на кредит?
Свекровь замялась, явно не ожидая такого вопроса.
— Ну… это немного другое… Андрей же старший сын, он всегда помогал Паше, с детства…
— Почему другое, объясните мне? Потому что Андрей — мужчина, а я — женщина? Или потому что мои деньги вы считаете менее важными и значимыми?
— Да при чём тут это всё! — возмутилась Людмила Петровна, повышая голос. — Просто я думала, ты более отзывчивая и понимающая…
— Я отзывчивая, когда меня просят по-человечески, с уважением. А когда мне говорят, что мои деньги мне не нужны, и требуют их отдать, извините, но я имею полное право отказать.
Свекровь тяжело вздохнула, и в трубке повисла пауза.
— Хорошо, Катя. Поступай, как знаешь. Только учти одно: семья это запомнит. И в следующий раз, когда тебе понадобится помощь, не удивляйся, если тебе откажут.
— Пусть запомнит, Людмила Петровна, — спокойно ответила Екатерина. — Я тоже запомню, кто считал нормальным лезть мне в карман без спроса.
Разговор закончился. Екатерина положила телефон на диван и почувствовала, как внутри поднимается новая волна злости. Почему все вдруг считают, что имеют право решать за неё? Почему её деньги вдруг стали общими, а её мнение — совершенно неважным? Она честно заработала эту премию, потратила на проект полгода жизни, и теперь какие-то родственники требуют отдать деньги им?
Андрей вернулся с дачи поздно вечером в воскресенье, почти в десять. Зайдя в квартиру, он прошёл мимо Екатерины, которая сидела на диване с книгой, не поздоровавшись, и направился прямо в душ. Когда он вышел, одетый в домашнюю одежду, Екатерина всё ещё сидела на том же месте и явно ждала его.
— Нам нужно поговорить, — твёрдо сказала она, откладывая книгу.
— О чём? — холодно спросил Андрей, даже не глядя на жену.
— О том, что происходит между нами. Андрей, мы муж и жена. Мы должны быть одной командой, поддерживать друг друга. А сейчас ты встал на сторону своей семьи против меня.
— Я не встаю ни на чью сторону, — буркнул он. — Просто ты отказала моему брату в помощи, и мне это очень неприятно слышать.
— Я отказала не брату. Я отказала человеку, который без спроса решил, что мои деньги теперь его. Разве ты правда не видишь разницы?
— Вижу, что ты стала очень принципиальной, — резко ответил Андрей. — Для тебя деньги стали важнее родных людей.
— При чём здесь деньги?! — Екатерина встала с дивана. — Речь совсем не о деньгах! Речь о границах! О том, что нельзя просто взять и распорядиться чужой собственностью! Если бы Павел пришёл ко мне сам и по-человечески попросил помочь, я бы подумала. Может быть, даже согласилась бы дать немного денег. Но он не попросил. Он через тебя передал, что мне премия не нужна, а им нужна. Это наглость, Андрей! Обычная наглость! И ты не видишь этого, ты слепой!
— Ты просто жадная, — выпалил муж, и слова эти прозвучали как пощёчина. — Боишься расстаться с деньгами, вот и всё.
Екатерина замерла. Эти слова ударили её больнее, чем она ожидала. Больнее, чем все претензии родственников вместе взятые. Она всегда считала, что Андрей понимает её, знает, какая она на самом деле. А сейчас он обвинил её в жадности только потому, что она не позволила родственникам залезть в её карман.
— Хорошо, — очень тихо сказала она. — Если ты так считаешь, если ты думаешь, что я жадная, то нам больше не о чем говорить.
Она прошла в спальню и закрыла дверь на ключ. В эту ночь они спали в разных комнатах, и Екатерина почти не сомкнула глаз.
Прошла целая неделя. Долгая, тяжёлая неделя. Андрей и Екатерина почти не разговаривали. Каждый жил своей жизнью, делая вид, что всё в порядке, что это просто очередная размолвка. Но оба прекрасно понимали, что это не может продолжаться вечно. Рано или поздно придётся что-то решать.
В пятницу вечером Екатерина решила взять инициативу в свои руки. Она приготовила ужин — борщ, который любил Андрей, картофельное пюре и котлеты. Накрыла на стол красиво, достала из шкафа хорошую посуду и дождалась мужа с работы.
— Давай поедим вместе, — предложила она, когда Андрей пришёл домой и удивлённо посмотрел на накрытый стол.
Он кивнул и сел за стол. Они молча ели, пока Екатерина не решилась заговорить первой.
— Андрей, я не хочу, чтобы между нами была такая стена. Давай обсудим всё спокойно, без криков и обвинений.
— Что тут обсуждать? — пожал плечами муж, не отрываясь от тарелки. — Ты сделала свой выбор. Деньги для тебя важнее семьи.
— Я не делала никакого выбора между деньгами и семьёй! — Екатерина повысила голос, но тут же взяла себя в руки. — Я просто защитила своё право распоряжаться своими деньгами. Неужели это так сложно понять?
— Понять-то я могу, — Андрей наконец поднял глаза. — Но мне неприятно, что ты отказала моему брату. Он же не чужой человек с улицы.
— И я не чужой человек для тебя, надеюсь? Почему тогда ты встал на его сторону, а не на мою? Почему ты защищаешь его, а меня обвиняешь в жадности?
Андрей замолчал. Он смотрел в тарелку, явно обдумывая слова жены, пытаясь найти правильный ответ.
— Я просто думал, что ты поймёшь, — наконец сказал он тихо. — Павел всегда помогал мне, когда мне было трудно. В молодости он одалживал деньги, когда у меня их не было. Я хотел отплатить ему тем же.
— Андрей, отплатить добром за добро — это замечательно и правильно. Но отплатить моими деньгами — это неправильно. Если бы ты хотел помочь брату, ты мог дать ему свои деньги. Но ты решил, что проще отдать мои. Почему?
Муж поднял глаза и посмотрел прямо на Екатерину.
— Потому что у меня таких денег нет. А у тебя есть. Вот и всё.
— Вот именно. У меня есть. Мои. Не наши. Не семейные. Мои. И только я решаю, что с ними делать. И если я захочу их потратить на себя, на свои желания, это моё право.
Андрей медленно кивнул. Впервые за эту долгую неделю в его взгляде появилось что-то похожее на понимание и раскаяние.
— Может, ты и права, — неуверенно признал он. — Просто мне было очень неудобно перед братом. Я же обещал ему, что мы поможем, что ты не откажешь.
— Ты обещал без моего согласия. Это твоя ошибка, Андрей. Твоя, а не моя. И исправлять её должен ты, а не я.
— Да, наверное, ты права. Понимаю.
Они сидели молча несколько минут. Напряжение постепенно начало спадать, но Екатерина чувствовала, что до полного примирения и восстановления доверия ещё очень далеко.
— Слушай, а давай сделаем так, — предложила она после паузы. — Я готова дать Павлу и Ольге немного денег. Но не на кредит. На что-то другое, более приятное. Например, купить Диме что-то действительно хорошее и нужное на день рождения. Или помочь оплатить какие-нибудь курсы для ребёнка, если им это нужно. Но не на кредит. Потому что кредит — это их личное обязательство, а не моё. Я не подписывала никакой договор.
Андрей посмотрел на жену с неподдельным удивлением.
— Серьёзно? Ты правда готова помочь?
— Да. Я не против помогать родным людям. Но на своих условиях. И только если меня попросят нормально, по-человечески, а не будут требовать, как будто это их законное право.
Муж кивнул и впервые за неделю слабо улыбнулся.
— Хорошо. Я передам Павлу твоё предложение. Думаю, он всё правильно поймёт.
— А если не поймёт, то это уже его личные проблемы, — твёрдо сказала Екатерина. — Я больше не буду оправдываться за то, что защищаю свои границы и своё право распоряжаться своими деньгами.
Андрей встал из-за стола и подошёл к жене. Он обнял её и тихо, почти шёпотом сказал:
— Прости меня. Я действительно был неправ. Не должен был рассказывать про премию и давать обещания без твоего согласия.
Екатерина прижалась к мужу. Она чувствовала, что это только начало длинного пути к восстановлению доверия, и впереди ещё много серьёзной работы над отношениями. Но это был важный, необходимый шаг в правильном направлении.
В понедельник утром Екатерина получила короткое сообщение от Ольги в мессенджере. Золовка извинилась за резкий тон в том разговоре и поблагодарила за готовность помочь с подарком для Димы. Написала, что они с Пашей всё обдумали и поняли, что были неправы. Екатерина ответила коротко, но вежливо. Она понимала, что отношения с родственниками мужа теперь изменились навсегда. Они стали более формальными, более дистанцированными, но зато и более честными. Больше не было этой фальшивой близости, за которой скрывались претензии и ожидания.
Главное, что она поняла из этой трудной и неприятной ситуации: границы нужно защищать сразу, не откладывая. Потому что если один раз позволить кому-то распоряжаться твоими деньгами или твоей жизнью, это быстро станет нормой. А норма превратится в ожидание. И тогда твой доход перестанет быть твоим — он станет частью чужого бюджета. И каждый раз, когда у кого-то из родственников появятся финансовые проблемы, они будут приходить к тебе с протянутой рукой, считая это своим законным правом.
Екатерина открыла банковское приложение на телефоне и посмотрела на сумму премии. Эти деньги она заработала честно и упорно, потратив долгие месяцы на действительно сложный проект, часто работая допоздна и в выходные. И только она, и никто другой, имела полное право решать, как ими распорядиться. Может быть, она потратит их на давно запланированное путешествие в тёплые края. Или положит на накопительный счёт под проценты. Или купит себе то, о чём давно мечтала, но откладывала покупку.
Но одно она теперь знала совершенно точно: никто больше никогда не скажет ей, что эти деньги ей не нужны. Потому что только она сама может решать, что ей нужно, а что нет.
