Аглая Шиловская шла по красному коридору и думала только об одном: как бы её не стошнило. Не от волнения, не от страха сцены. От того, что она только что услышала в свой адрес. Она спела «House of the Rising Sun» на слепых прослушиваниях третьего сезона «Голоса». К ней не повернулось ни одно кресло.
А потом наставники — Александр Градский, Пелегея и Дима Билан — устроили ей такой разбор, после которого, по её собственным словам, она barely помнила, как вышла из студии. Единственным, кто промолчал и не стал добивать, оказался Леонид Агутин. И это молчание она до сих пор считает лучшим, что могло с ней тогда произойти.
Вот с этого места, дорогие мои, и начинается разговор, который мы обычно откладываем. Мы смотрим «Голос» и верим: вот они, настоящие эмоции, настоящие слёзы, настоящий талант.
А потом кто-то из участников выходит после съёмок и рассказывает такое, что картинка на экране начинает трескаться. Не потому, что шоу плохое. А потому, что за красивой упаковкой скрывается производство, где эмоции — это ресурс, а люди — материал. И чем дальше, тем сложнее делать вид, что мы этого не замечаем.
Массовка за 1200 рублей: «У-у-у-у!» по команде
Начнём с того, что зритель в зале — это не просто зритель. Это сотрудник. За неделю до съёмок организаторы ищут людей от 18 до 60 лет, с яркой одеждой и опрятным видом. Гонорар — около 1200 рублей за 10–12 часов съёмок. На входе в «Мосфильм» выстраивается очередь из студентов, пенсионеров и тех, для кого такие съёмки стали регулярным приработком. Берут примерно каждого десятого. Остальные уходят ни с чем.
Те, кому посчастливилось получить браслет, проходят через процедуру, которую иначе как селекцией не назовёшь. По цвету браслета определяется «каста». Белые — низший статус. Таких постоянно пересаживают с места на место, игнорируют, могут задвинуть в дальний угол. А за час до эфира начинается инструктаж.
Телефоны — под запретом. Помощники режиссёра показывают, как изображать радость, восторг и аплодисменты трёх видов. Особенно запоминается «бурная радость»: нужно вскочить с места и закричать «У-у-у-у!». Потом в студию запускают «привилегированных» зрителей — их снимают крупным планом, им можно телефоны, у них лучшие места. А обычная массовка продолжает изображать счастье по команде.
И вот здесь, дорогие мои, возникает неприятный вопрос. Если зрительский восторг — это постановка, то насколько постановочны слёзы наставников? Насколько искренни их повороты и развороты? Мы не знаем. Но когда массовку учат кричать «У-у-у!», поневоле начинаешь смотреть на красные кресла иначе.
Красные блокноты, в которых всё написано заранее
Самый интригующий предмет в кадре — это не микрофон и не кресло. Это красный блокнот, который наставники держат в руках. Долгое время зрители думали, что там заметки о песнях, о манере, о чём-то личном. Но, если верить людям, побывавшим за кулисами, это методички. В них указано, кто из участников когда выходит, и даже в какой момент судьям следует повернуться.
Если один наставник уже нажал кнопку, второй, согласно регламенту, тоже должен это сделать — чтобы зрителям было интереснее. А участник почти всегда выбирает того, кто повернулся первым. Всё это прописано.
Звучит как разоблачение? Ещё бы. Но официальная позиция Первого канала остаётся неизменной: любые записи из закулисья с «указаниями» — фейк. Когда в 2023 году Стас Садальский опубликовал ролик, где, по его словам, продюсеры дают наставникам инструкции, пресс-служба назвала это «фейком, созданным на коленке».
И здесь, дорогие мои, я не берусь судить, кто прав. Потому что правда в таких историях редко бывает одной. Но сам факт, что подобные разговоры возникают снова и снова, о чём-то говорит. О том, что доверие зрителя — хрупкая вещь. И его не так просто восстановить.
Победители, которых мы забыли
А теперь — самый неудобный вопрос. Вы помните, кто победил в первом сезоне «Голоса»? Дина Гарипова. Помните, что с ней стало? Она вышла замуж, почти исчезла из поля зрения прессы. Сергей Волчков, ещё один победитель, настоящей звездой так и не стал. Данил Плужников после победы в детском «Голосе» пел на улице. Евгений Кунгуров стал известен, но не справился с внутренними проблемами.
Почему так? Музыкант Юрий Лоза говорил, что «Голос» — постановочный проект, где сильных участников специально отсеивают. Журналист Сергей Соседов называл шоу «фальшивым и наигранным», где певцов набирают, как актёров в сериал. А Шнуров объяснял всё проще: поющих людей много, а песен нет. Десять процентов успеха — это голос. Остальное — материал, идея, движение. Шоу даёт старт, но не даёт дороги.
И вот здесь, дорогие мои, становится немного грустно. Мы смотрим, переживаем, голосуем. А потом победитель возвращается в свою жизнь, а мы переключаемся на следующий сезон. Это не вина шоу. Это природа телевидения. Но когда об этом говорят сами участники, картинка меняется.
«Никто никому не платит»: другая сторона
И всё же я не хочу, чтобы у вас сложилось впечатление, что всё так однозначно. Потому что есть и другие голоса. Максим Юдин, участник одного из сезонов, говорил, что всё поют вживую, никакой режиссуры он не замечал, и никто никому не платит. По его словам, выбор репертуара — это командное решение продюсера, наставника и самого участника.
«Всё по-честному», — говорил он. Родион Газманов, сын известного певца, рассказывал, что мама советовала ему позвонить Полине Гагариной перед кастингом, но он отказался — неудобно. И Полина к нему не повернулась. Потом выговаривала, что он не предупредил. Но он считает, что «блат» на «Голосе» не работает.
Может быть, всё не так страшно? Может быть, закулисье — это просто производство, а не заговор? Вполне возможно. Но когда Аглая Шиловская говорит, что её «разнесли в пух и прах» после выступления, когда массовку учат изображать восторг за 1200 рублей, когда победители растворяются в неизвестности — возникает ощущение, что мы смотрим не совсем то, что думаем. Или смотрим то, но не всё.
Я вот сижу и думаю
А что, если «Голос» — это не про поиск звёзд? Что, если это про эмоции, которые мы, зрители, хотим испытать? Мы хотим плакать, когда наставник поворачивается. Хотим верить, что талант пробьётся. Хотим, чтобы история была настоящей. И шоу даёт нам эту историю. Но за кулисами этой истории стоят люди, которые устали, замёрзли, ждут своей очереди, пересаживаются по команде и изображают радость. И участники, которые поют, верят, надеются — а потом возвращаются домой.
Может быть, это цена, которую мы платим за красивую картинку? Может быть, иначе не бывает? Я не знаю. Но я точно знаю одно: когда смотришь на красные кресла, полезно помнить, что за каждым поворотом стоит не только магия телевидения, но и человеческая история. Иногда — счастливая. Иногда — не очень. И от нас зависит, захотим ли мы это замечать.
А вы как думаете, дорогие мои? «Голос» — это шоу талантов или шоу эмоций? И стоит ли вообще знать, что происходит за кулисами, если на экране всё выглядит красиво? Пишите в комментариях, мне правда интересно ваше мнение.
