Телевидение давно живёт так, будто зритель никуда не денется. Те же лица, те же песни, те же новогодние концерты, те же кресла жюри, в которых годами сидят люди, успевшие побывать буквально везде.
Но публика изменилась. И всё чаще её настроение можно выразить одной простой фразой: «Мы больше не хотим это смотреть!»
Поэтому резкие рассуждения Никиты Михалкова о засилье одних и тех же артистов так легко нашли отклик. Он, по сути, задел нерв, который давно болит: почему огромный телевизионный эфир десятилетиями словно принадлежит закрытому клубу избранных?
Роскошная жизнь и жалобы на усталость
Мне 51 год, я прекрасно помню времена, когда артист казался человеку почти недосягаемой фигурой. Мы видели его несколько раз в год по телевизору и понятия не имели, где он отдыхает, какие машины покупает и сколько стоит его ужин.
Сегодня всё наоборот. Социальные сети превратили знаменитостей практически в соседей по лестничной клетке. Только соседи эти завтракают на виллах, летают первым классом и выкладывают фотографии из отелей, стоимость которых обычному человеку даже считать страшновато.
И всё бы ничего. Успех есть успех. Но когда после демонстрации роскоши начинается рассказ о том, как невыносимо тяжело жить артисту, у зрителя закономерно поднимается бровь.
Тяжело перелетать между гастролями? Наверное. Утомительно выходить на сцену? Конечно. Но попробуйте рассказать о каторжном труде женщине после двенадцатичасовой смены в больнице или мужчине, который каждый день работает руками. Вот здесь сказка и начинает трещать по швам.
Миллионы за песню, которую даже не поют
Ещё болезненнее публика реагирует на фонограмму. Зритель прекрасно понимает, что большой артист получает большие деньги. И в этом нет ничего возмутительного, если перед вами действительно мастер, который выходит на сцену и отдаёт залу голос, энергию, эмоцию.
Но когда человеку платят огромный гонорар за то, чтобы красиво пройтись по сцене и вовремя открыть рот под заранее записанную дорожку, возникает очень неудобный вопрос. А за что именно заплачены эти деньги?
Я всегда считала, что живой голос может дрогнуть. Где-то певец не возьмёт идеальную ноту, где-то тяжело вдохнёт, где-то устанет. Но именно в этом и есть ЖИВОЙ человек.
Мне гораздо интереснее услышать небольшую ошибку, чем стерильную запись, отполированную до такого состояния, что в ней уже не осталось ни характера, ни души.
Эфир как закрытый семейный альбом
Есть и другая проблема. Молодому талантливому человеку пробиться на большой экран невероятно трудно. Смотрите сами: один известный артист поёт, потом ведёт конкурс, затем оценивает других артистов, потом появляется в праздничном шоу, а вечером ещё и приходит экспертом в ток-шоу. И так годами.
Кажется, будто телевидение просто перелистывает один и тот же семейный альбом. Михалков именно эту закрытость, судя по общей тональности подобных высказываний, и критикует особенно резко. Эфиру нужен свежий воздух.
Публика ведь не против известных имён. Она против ощущения, что других имён просто не допускают к микрофону.
Посмотрите, как быстро люди способны полюбить нового исполнителя, если чувствуют в нём настоящую энергию. Да и возвращение интереса к тем же народным песням показывает любопытную вещь: зрителю не обязательно нужно что-то суперсовременное. Ему нужно живое.
Лица, на которых исчезли эмоции
И вот здесь невозможно обойти ещё одну тему – вечную борьбу знаменитостей с возрастом. Как женщина я прекрасно понимаю желание хорошо выглядеть. Мы все хотим нравиться себе в зеркале. Уход за собой, косметология, хорошая одежда – почему нет?
Но всему есть мера. Когда лицо превращается в неподвижную маску, а улыбка словно собирается из отдельных деталей, эффект получается обратный. Человек хотел стать моложе, а зритель перестал видеть в нём человека вообще.
Особенно странно это выглядит на экране, где актёру или певцу нужны эмоции. Грусть, радость, удивление, ирония должны читаться на лице.
А если лоб не двигается, губы приобрели отдельную биографию, а скулы начинают жить своей жизнью, какая уж тут искренность?
По мне, морщины у взрослого человека гораздо красивее панической попытки доказать всем, что тебе по-прежнему двадцать пять.
Публика не хочет пластмассовой картинки
Самое интересное, что сегодня зрителя уже трудно заставить смотреть то, что ему не нравится. Раньше было несколько каналов. Теперь есть интернет, подкасты, концерты, авторские программы, молодые музыканты и десятки альтернатив традиционному телевидению.
И если экран снова предлагает одну и ту же компанию артистов с теми же песнями, теми же отрепетированными шутками и теми же лицами без возраста, публика просто уходит. Вот почему слова «Мы больше не хотим это смотреть!» звучат уже не как каприз нескольких недовольных комментаторов. Это предупреждение.
Зрителю нужны голоса без фонограммы, лица без страха перед каждой морщиной и артисты, которым действительно есть что показать сегодня, а не только двадцать лет назад.
Телевидению давно пора открыть окна. Иначе в этом душном помещении скоро просто некому будет сидеть.
